Темное солнце

Невнятные… Теснятся отголоски, но отголоски чего? Еще слышу, как кровь шумит в ушах, глухое, медленное биение… Иногда во рту какое-то всасывание.

Тусклые сумерки, да?

Летучий взгляд Нуры. И подернулся пеленой.

Хорошо. Приятно. Упоительно.

Оцепенение.

Покачиваюсь.

Уже нет…

4

Сияние.

Свет выходит на поверхность. Нарастают запахи. Порхают звуки. Нагнетается жизнь. Легкие наполняются воздухом.

Гармония.

Мое естество трепещет, я открываюсь всем измерениям вселенной, составляю единое целое с водой, землей и солнцем, соединяюсь с вибрацией миров.

Красота.

Мои веки сомкнуты, но я чувствую, как меня пронизывает свет, он соблазняет меня, наполняет радостью. Я счастлив.

Благодарность.

Я томлюсь, мурлычу, покачиваюсь между желанием и удовлетворением, в самой точке равновесия между довольством и нетерпением.

Благоденствие.

Благоденствие бытия. Наслаждаться и возрождаться. Как известно посвященным, существование мгновенно себя обнаруживает.

Я мягко вернулся в жизнь.

Вокруг меня по-портновски сидели женщины в тяжелых черных париках, их взоры были прикованы к моему ложу. Едва я открыл глаза, они заулыбались, одна затянула песню, и все в унисон ее подхватили. Они мерно покачивались в трансе вперед и назад, послушные внутреннему ритму. Их резкие пронзительные голоса взлетали в сумерках, отражались множественным эхом, говорившим о немалых размерах помещения. Ритуал уже отделился от меня и пошел своим ходом, набирая силу.

Тело было еще неподъемно тяжелым для меня.

Лишь глазам удавалось совершать быстрые микродвижения, они торопились определить, куда меня занесло. Святилище, затопленное влажной духотой, рассекали полосы света, струившегося из узких оконец в самом верху. Мы под землей?

Литургическое пение умолкло. Одна из женщин подошла к каменному колодцу, подняла ведро, поставила его у моих ног. Четыре других схватили тряпицы, намочили их в ведре и принялись меня омывать.

Я понял, что обнажен и множество подведенных глаз уставились на мой член.

Меня кольнуло беспокойство. Может, у меня эрекция? Вроде бы нет… Что они пялятся? Но не важно! Там, откуда я пришел, приличия никого не волновали. Я в эйфории возрождения, да еще окружен и обласкан женщинами, и у меня вполне мог сделаться отменный стояк.

И все же я из любопытства приподнял голову. Нет, мой член лежал смирно. Но они не спускали с него глаз! Когда одна из них возложила на него увлажненную газовую ткань, ее соучастницы завороженно вздрогнули.