Мелочи жизни

Поливать пчел водой он еще не пробовал, но по законам физики вроде как все сходилось. От воды крылья тяжелеют, и в дождь мухи действительно не летают.

Сбегали за водой. Муссолини надел снова свою маску и полез с полным ведром к пчелам.

Приблизившись к улью вплотную, он остановился, как матадор перед быком, и изготовился. Все снова затаили дыхание. Муссолини подождал чуток и, размахнувшись, жахнул ведро воды в самую гущу.

Затем произошло вот что.

Рой черной тучей взметнулся под самую крышу и завис. Погудел там секунду-другую, выискивая, надо полагать, врага, и со страшным воем бросился на странный силуэт с ведром.

Муссолини заорал так, что толпа, стоявшая внизу, разом кинулась врассыпную. И вроде как рванули в разные стороны, но почему-то все смешались в кучу и попадали друг на друга. Все: бабы, мужики, дети… Крик, ор, мат…

Муссолини забыл про лестницу и, как заправский каскадер, лихо сиганул с четырехметровой высоты вниз. Приземлился на спину соседу, и они вдвоем покатились по земле.

Сосед сориентировался первым и шмыгнул в сарай.

Муссолини побежал в огород, геройски унося пчелиное облако за собой. Кукуруза вмиг проглотила его с головой. Откуда-то из самых краев огорода донеслось удаляющееся:

– Робеспьер-р-р!…

…Через пару дней Муссолини выписали из больницы и он снова сидел в кругу насвайщиков.

Помалкивал.

Седые джигиты рассуждали о преимуществах социализма перед лицом надвигающегося коммунизма.

Муссолини вяло слушал, гоняя травинкой муравьев, а потом, когда наступила пауза, задумчиво так произнес:

– Вот возьмем, к примеру, лошадь.

Все разом повернулись к нему.

– Может, не возьмем? – попытался слабо возразить Каркен.

– Нет, мы возьмем, – поднажал Муссолини, и все, тяжко вздохнув, приумолкли.

– Вот сколько корова приносит телят? – принялся рассуждать Муссолини – и сам же себе ответил: – Одного. Ну двух от силы. Так?

Насвайщики покорно молчали. Они знали: лучше не встревать.

– Лошадь – то же самое. В год одного жеребенка.

Пауза.

– А свинья? – выдал наконец Муссолини и обвел всех характерным своим взглядом.

– Что – свинья? – устало отозвался Оратай.

– Она за раз может метнуть с десяток!

– Э-эй, айналайын, – как можно мягче возразил Каркен. – Где ты видел, чтобы казахи разводили свиней?

– Ой, да робеспьер-р т-твою мать, – выругался тепло Муссолини. – Мир ведь не стоит на месте. Прогресс. Все меняется, все движется. Надо же шевелить мозгом.