Рыцарь курятника

Жильбер провожая ее взглядом, думал: «Люди терзают мое сердце, и Господь в своем безмерном милосердии послал мне этого ангела для того, чтобы остановить зло».

Он подошел к двери напротив той, что вела в комнату Нисетты.

– Да! – подумал он, переступая порог комнаты, находившейся как раз над лавкой. – Да! Это единственное существо, любимое мною; все прочее я ненавижу!

Когда Жильбер произнес про себя слова «я ненавижу», лицо его приобрело суровое выражение, ноздри его трепетали, глаза сверкали, горя жаждой мести.

– Проклятый французский свет! С какой радостью я заплачу наконец всем этим людишкам за зло, которое они нам причинили!

Он прислонился лбом к стеклу; снег продолжал падать. Царило глубокое безмолвие, как вдруг послышалось пение петуха.

– Пора, – произнес Жильбер, вздрогнув, – продолжим мщение!

Вернувшись к двери, он запер ее на задвижку. Комната, в которой находился Жильбер, была меблирована большой дубовой кроватью под балдахином, украшенным занавесками, огромным сундуком, четырьмя стульями и столом.

Оба окна находились напротив двери; кровать стояла справа, слева возвышался большой камин. Жильбер подошел к нему и, наклонившись, приложился губами к одному из отверстий в косяке; вдали раздался пронзительный свист, он шел как будто от набережной, потом снова послышалось пение петуха. Жильбер задул фонарь, стоявший на столе, и комната погрузилась в темноту.

V Самаритянка

Новый мост, соединяющий остров Сите с правым и левым берегами Сены, – один из старейших мостов Парижа.

Долгое время Новый мост был одним из самых оживленных мест города. Особую известность он приобрел благодаря скульптурной группе «Спаситель и Самаритянка», украшавшей фасад здания, возвышавшегося над второй аркой моста.

Из раковины, находящейся между двумя скульптурами, вода падала в позолоченный бассейн. Над группой находились часы со знаменитыми курантами, игравшими арию в то время, когда часы били. Механизм, встроенный фламандцем Фаном Линтрлаером в бассейн, поднимал воду и разливал ее в соседние фонтаны.

Сваи, поддерживавшие здание и скульптуры, не позволяли проходить судам под второй аркой, а под третьей проход был почти невозможен. У первой же арки вода была так низка, что соседство насоса не мешало ей.

Еще до наступления зимы 1745 года Сена обмелела, и под аркой было почти сухо. Холод, державшийся уже несколько дней, был до того силен, что на реке появились большие льдины.