Рыцарь курятника

Мадемуазель Аллар будет так любезна, что посветит мне до двери ее дома». Пистолет сделал свое дело: главный откупщик не посмел сделать ни единого движения, и Аллар, держа свечу в руке, проводила Рыцаря. Дойдя до входной двери, он отечески поцеловал балерину в лоб и исчез в темноте… Теперь скажите мне, господа, что вы думаете об этом типе?

– Это смелый мошенник, – ответил Ришелье.

– Вежливый разбойник, – прибавил Ликсен.

– Разбойник ли он, я сомневаюсь, но уж вежлив-то он, конечно, – подтвердил Таванн.

– Ах! Боже мой! Вы говорите о нем только хорошее, месье де Таванн! – рассмеялась Госсен. – Я охотно буду вам верить.

– И прекрасно сделаете!

– Если Рыцарь Курятника ваш друг, месье де Таванн, – сказал аббат де Берни, – то уж, конечно, он не в числе друзей графа де Шаролэ!

– В этом он похож на многих других, – заметил де Коссе-Бриссак.

– На вас, например, любезный герцог?

– Признаюсь!

– Вы все ненавидите графа де Шаролэ? – спросила Комарго, кокетничая.

– Я помню, как однажды в вашей гостиной, желая остаться с вами наедине, он осмелился мне сказать: «Уходите»! На что я отвечал: «Ваши предки сказали бы: «Уйдем»[1 - Исторический факт (Прим. авт.).]. Будь я простым дворянином, он велел бы меня убить, но, испугавшись моего имени, уступил мне то место, которого я никому и никогда не уступлю.

Проговорив это, герцог любезно поцеловал ручку хорошенькой танцовщицы.

– Помните того мужа, которого он велел убить, чтобы отвязаться от ревнивца? – прибавил Креки.

– У него страсть, – продолжал аббат де Берни, – стрелять для своего удовольствия в кровельщиков, которые работают на крыше его отеля.

– Он уже убил троих или четверых, – заметила Госсен.

– Кстати, – вспомнил Ликсен, – вы знаете последний ответ короля?

– Нет, – отвечала Дюмениль.

– Несколько дней назад, – продолжал князь, – граф де Шаролэ, чтобы доказать свою меткость, побился об заклад, что всадит пулю в голову кровельщика, работающего на крыше монастыря, в двух шагах от этого отеля.

– Это правда. Граф де Шаролэ живет возле меня, – сказала Комарго, – на улице Фран-Буржуа.

– И он убил рабочего? – спросила Сале.

– Наповал!

– Вот чудовище!

– На другой день, – продолжал де Берни, – он пошел по своему обыкновению просить помилования у его величества Людовика XV.