В борьбе за трон

Разве вы не обратили внимания, как он вспыхнул гневом, когда стрелок оскорбил меня? Мне пришлось перекинуться с ним лишь несколькими словами, но я убеждена, что это честный, порядочный человек!

– Мария Сейтон воображает, будто покорила его сердце! – саркастически улыбнулась вдовствующая королева. – Средство, предлагаемое нам кастеляном, кажется мне куда вернее. Что вы скажете об этом, ваше преподобие? – обратилась она к духовнику. – Разве можно назвать убийством, когда насилием отражаешь насилие?

– Ваше величество! – ответил священник.

 – Очень многим людям предназначено умереть во имя счастья королей. Кто хочет остановить колесо событий, тот разрывается им на куски. Не напрасно вручен меч начальствующим лицам, а поднявший меч от меча и погибнет. Он взялся за меч, вы же представляете здесь начальствующее лицо, поставленное самим Богом, и единственное ваше слово может стать его карающим роком!

– Прикажите людям вооружиться, кастелян! – приказала Мария Лотарингская.

Но Мария Сейтон бросилась к ее ногам и принялась умолять:

– Ваше величество! Не выносите такого поспешного приговора! Ведь я была его обвинительницей; я рассказала вам, как сердечно он пожимал на прощанье руку тому самому стрелку, которого перед тем чуть не вызвал на дуэль. Я пробудила недоверие к нему, и я одна буду виновата в его смерти! Мария, – обратилась она к королеве, – попросите хоть вы за меня, если вы любите меня! Не позволяйте оросить путь вашего спасения невинной кровью!

– Ну конечно, к чему ему умирать! – воскликнула Мария Стюарт.

 – Ведь он такой хорошенький!

– И очень возможно, что он держал себя так вызывающе только потому, что в нем заговорила оскорбленная детская гордость! – вмешался в разговор также и Монтгомери. – Я вполне разделяю взгляд юной леди и думаю, что было бы гораздо лучше связать его взглядом прекрасных глаз, чем цепями.

Ведь прекрасные глаза могут сделать что угодно с молодым сердцем!

Мария Сейтон стыдливо покраснела. Она, быть может, только в этот момент почувствовала, какую жертву приносит Сэррею тем, что, отдавшись благородному порыву, просит оставить ему жизнь.

– Хорошо, я уступаю! – раздраженно ответила вдовствующая королева. – Я не знала, что этот паж так быстро завоюет здесь сердца.