Александр и Роксана

Царь продолжал идти, а подойдя к разбитой надвое по пояс статуе, обратился к каменной фигуре: «Что же делать, Ксеркс… Может оставить тебя лежать в таком виде за то, что ты растоптал Элладу, или же поднять тебя за твою храбрость и мудрость, за широту твоей души?».

– Можно скажу одну умную мысль, Александр! – вдруг гаркнул кривоногий, большеголовый, невысокого роста шут Монолох. Монолох, который мог на людях выпалить что-то вроде «Александр, ты глупец!». Теперь даже когда два царства объединялись в одно, Монолох оставался единственным, кто мог говорить Александру, что придет в его голову.

– Говори, Монолох!

– По-моему одну часть Ксеркса, ту, что ниже пупка, нужно вернуть на постамент. Так как он защищал свою страну вот этими ногами. А грудь и голову нужно отправить в Элладу. В истории было не так много царей, которые дали своей стране, каждой семье счастье, продолжавшееся из века в век. Бюст надо с почетом установить на вершине какой-нибудь горы и снизу оставить надпись: «Царь, давший своему народу счастье».

Александр усмехнулся. После чего повернулся к Аристофану и приказал:

– Так и сделайте!

Четыре месяца в Баирше породило в Александре две противоположные мысли.

Он нашел причину, чтобы оправдать бесчинства своей армии по отношению к жителям Баирши. В свое время персы не щадили греков и македонян. Они конфисковали их святые места, разрушили их каменные дворцы, оставив на их месте лишь дымоходные трубы. Теперь, когда каждый воин этой армии с тысячью рабами и знатью вернется на родину, очевидно, что расскажет об ужасе, творившемся в Баирше, во много раз преувеличивая истину.

Все это, в конечном счете, возвысит до небес поход Александра во имя отмщения. С другой стороны, у Александра не было сожаления о том, что эти глупцы, не понимающие персидское зодчество, персидское искусство, сути всей этой роскоши, безжалостно разрушают волшебно красивые кварталы города. Внутри была лишь одна обида. То были оставшиеся на родине самозванцы – раскромсавшие Грецию на куски, чванливые царьки, сделавшие из каждого склона горы себе маленькие государства, как он хотел бы привести сюда тупиц, которые с пеной у рта поддерживали этих своих высокомерных господ, поводить их по улицам Баирши со словами: «Эй, умники! Пока вы считаете мерилом всего в мире греческое искусство, архитектуру, греческое слово и греческую мысль и кичитесь своей патриотичностью, смотрите, персы превзошли вас во всем десятикратно, и ушли далеко от вас во всех сферах жизни».