Люди тайны

К примеру, во «Встречах с замечательными людьми» он рассказывает о посещении монастыря в Туркестане, где видел необычный прибор, предназначенный для обучения жриц позам священных танцев: на треножнике стояла колонна, из которой выступало семь рук, каждая с семью сочленениями. По словам Гурджиева, танцы выражали Закон Трех и Закон Семи. Ритуальные танцы, основанные на этих законах, стали важной частью гурджиевского «метода».

Необходимо также отметить, что данную книгу не следует ставить на одну полку с томами, посвященными НЛО, спиритизму или оккультным явлениям.

Я не хочу отрицать значение подобных работ, укажу лишь, что они движутся в направлении от частного к общему, от наблюдений и «озарений» – к теориям о «невидимом» или неизвестном. Эта книга начинается с диаметрально противоположной позиции. Автор доказывает, как и Дэвид Фостер, что жизнь на Земле не могла возникнуть в результате механической эволюции. Существуют данные, говорится в ней, что «порядок» возрастает, а это предполагает разумное руководство или «вмешательство». Одну из наиболее замечательных и последовательных попыток выработать основанную на этом предположении космологию вы найдете в обширном труде Дж. Г. Беннетта «Драматическая Вселенная»[12 - J. G. Bennett, The Dramatic Universe, Vols. I–IV, Hodder and Stoughton, London, 1956–66.], который можно считать отправной точкой доказательной базы нашего автора. Безусловно, Беннетт идет дальше Дэвида Фостера: последний лишь доказывает, что, с точки зрения кибернетика, эволюция предполагает некое разумное вмешательство. Беннетт же решается назвать этих агентов разумного вмешательства «демиургами», говоря о них как об «инструментах вселенской индивидуальности, посредством которых в рамках естественных законов оказывалось содействие и осуществлялось управление эволюционным процессом земной жизни». В другом месте он называет их «классом космических сущностей, ответственных за поддержание вселенского порядка…»

Отталкиваясь от этой основы, Эрнст Скотт отважно путешествует в завораживающем царстве исторических догадок.

Его метод образен и недогматичен. В сущности, он спрашивает: предположим, теория «вмешательства» в историю верна – где тогда в истории последних двух тысячелетий могли бы мы найти свидетельства этого вмешательства? А за этим следует эрудированный и аргументированный экскурс в историю культуры, с уникальными ссылками на Каббалу и суфийскую традицию.