Люди тайны

Характер культуры, как и характер человека, формируется во чреве, и вся последующая жизнь будет выражением только этого характера, никакого другого.

Восемьдесят лет – период физического выражения культуры во внешнем мире. Пример этого – бурная экспансия изобретений и творений, которая столь видима – и столь же необъяснима – в начале каждого культурного периода.

Возможно, Рассеивание первоначальной расы людей, которое Беннетт относил к периоду появления четырех Корневых языков, является первым указанием на то, как работает этот механизм.

Однако этот пример может быть исключением, поскольку вмещает не одну, а четыре одновременные операции. С другой стороны, быть может, не такое уж это и исключение, если мы обратим внимание на то, что VI век до нашей эры – век Пифагора и век рождения Европы – был также веком Будды в Индии и Конфуция в Китае.

Небезынтересно, что циклическая природа культуры, последовательность рождения, самовыражения, упадка и смерти, была частично прослежена при помощи обычных интеллектуальных средств такими учеными, как Тойнби и Джон Непер, хотя вполне допустимо, что «изобретатель» логарифмов находился в контакте с работой Традиции его времени.

Аналогия между клетками и культурами может быть продолжена. Сын, чтобы появиться на свет, не ожидает смерти своего отца. Схожим образом поколения культур накладываются одно на другое. Новая культура начинается задолго до того, как умирают ее родители – и возможно, когда ее родственники на другом континенте уже ходят в подростках.

Мы также можем предположить семейные черты в теле цивилизации, которая состоит из всех культур, взятых в совокупности. Какими бы непохожими на нас ни казались люди Рима, между ними и нами есть некое сходство. Мы и они – из одной семьи. У нас нет такого чувства родства с культурами, скажем, Африки или Китая, хотя хронологически они куда ближе к нам, чем Древняя Греция или Древний Рим.

Аналогия «клетка/культура» способна даже произвести метод, с помощью которого можно вновь открыть прошлое, оставившее после себя слишком слабые следы, чтобы предположить в нем некую структуру. Допустим, культуры занимают свое место в «протяженном теле» человечества в той же последовательности, что и проявляющиеся в человеке функции желез внутренней секреции. Допустим также, что эти функции лежат на логарифмической шкале.