Сады и дороги

В письмах и воспоминаниях она называет своего мужа «Повелитель». В книге «Силуэты», опубликованной в 1955 году, Грета Юнгер выступает как талантливый эссеист. Опубликована ее переписка с Карлом Шмиттом.] и Луизой приводил в порядок библиотеку; переезд, к сожалению, плохо сказался на книгах. Череду долгих столетий без потерь преодолевают лишь добротные старинные переплеты из пергамента.

Кирххорст, 8 апреля 1939 года

Продолжил возиться с библиотекой. Даже расставил справочники на верхних полках. Копал землю в саду, в том месте, где земля падает яркими, красно-бурыми комьями и, как медь, сверкает на срезе.

Аттагенус – я привык видеть в нем первого посланца весны – несколько запоздал в этом году и, появившись, провел ревизию в моих бумагах. Крошечное создание, величиной с рисовое зернышко, он имел изящные, с утолщениями на концах, усики и пару белых, как мел, пятнышек на щитке спины. Его темная юбочка бывает окроплена белыми брызгами. Личинки хорошо развиваются в оконных щелях и стыках половиц, а комнатное тепло способствует их созреванию словно в оранжерее.

Всегда приятно видеть старого знакомого, когда жучок вдруг начинает кружить вокруг лампы и затем ползет по листу рукописи, как по какой-то пашне. Я наблюдаю за ним, и комната кажется мне обжитее и просторнее.

Кирххорст, 9 апреля 1939 года

Среди просторов полей то там, то тут высятся темные перелески. Березы на обочине проселочных дорог еще не обзавелись листвой. Вдоль придорожных канав на деревьях цветущие сережки, обсыпанные роями пчел и желтых мушек.

Большие сгустки лягушачьей икры, в обрамлении гидрастисов похожие на саговый пудинг; ее черные ядрышки уже изрядно развились. По всей округе стеклянным звоном разносится глубокое кваканье жерлянок. У весны есть своя земноводная сторона, прохладное, нежное очарование, с любовными играми на подтаявшем льду.

В лягушках – когда в воде они кажутся как бы стоящими на вытянутых задних лапках – меня всегда трогает их сходство с человеком; впрочем, у более высокоорганизованных ветвей позвоночных животных оно снова сходит на нет.

Это что-то вроде первого рывка природы вперед к человеческому существу, который впоследствии возобновляется всё напористей и напористей. Этим, пожалуй, объясняется, почему мы считаем лягушку такой же забавной, как и обезьяна. Даже во время спаривания самец совершенно по-человечески хватает самку руками.

Соответственно, человек тоже обнаруживает в себе черты земноводных.