Свидетель Пикассо

В отсутствие Пабло Сабартес продолжал разбирать бумаги, иногда просто спал, отдыхая после ночных бдений с другом. Выгуливать Эльфа в такие дни Саб отказался, как мог, решительно, оправдываясь тем, что может не заметить, куда побежала собака, и потерять ее. Когда хозяина не было, Эльф целыми днями лежал под дверью, не обращая внимания на Саба.

Возвращался Пикассо всегда к ночи, в хорошем настроении.

– А ты после развода женишься на матери своей малышки? – осторожно спросил Саб как-то за ужином.

– Я обещал ей жениться, конечно же, обещал.

Когда мы не видимся, она пишет мне каждый день. Но теперь…

– Она не согласна? Ее родители против?

– У нее только мать. Я же сказал, она жить без меня не может. Я тебе почитаю, хочешь? – Пикассо пошарил на столе и вытащил конверт. – Вот, например: «Любимый, дни, когда мы с Майей не видим нашего папочку, становятся бессмысленными и вовсе пустыми, каждый пальчик, каждый волос Майи напоминает мне тебя…» Она простая девушка абсолютно… и ведь ей всего двадцать четыре! – похвастался Пабло.

«На тридцать лет моложе», – сообразил Саб.

– Сейчас редко ей отвечаю, все из-за тебя!

– Из-за меня?!

– Конечно, ведь я уже не так скучаю, она обижается, что реже стал навещать. Ее надо беречь, она же малышку кормит! С ума по мне сходит, после восьми лет нашего романа, представь. И обожает заниматься со мной любовью. Даже сейчас очень быстро восстановилась после родов. Завтра, нет, послезавтра снова поеду к ним, – Пикассо сощурился. – Но не только для этого! Я даже купаю малышку.

 – Пабло явно было приятно говорить о своей молодой семье. – А знаешь что, Саб, давай залезем в мастерскую, покажу тебе ее портреты! Хочешь?

Саб обрадовался, он до сих пор не видел новых работ, если не считать рисунки, забытые в залежах на столах.

– Без тебя бы не полез, – признался Пабло. – Еще разгромлю там что-нибудь, впадаю в бешенство от бандитского вторжения в мою мастерскую.

При свете фонарика они поднялись по узкой лестнице, Пикассо открыл длинным старинным ключом небольшую дверь, которой явно давно не пользовались, пришлось вдвоем тянуть изо всех сил.

– Я специально эту дверь замаскировал, – Пикассо с довольным видом потер испачканные ладони.

Сабу в нос ударил застоявшийся запах табака, сырости и керосинового растворителя. Пикассо включил несколько ламп без абажуров, встроенных в стену: яркий свет озарил большое помещение с мольбертами, длинным дощатым столом, крепкими табуретами.