Свидетель Пикассо

– Я только перебрал старые газеты и, между прочим, нашел там листки с твоими стихами, о которых ты забыл, наверное. Я положил их в отдельную папку, чтобы перепечатать, когда ты поедешь к дочери.

– Что ты еще перебирал? Может быть, мою почту тоже, а?!

– Я не читаю чужих писем, – кровь бросилась в лицо Сабу. Его подозревают и отчитывают, словно нерадивого слугу? «Кажется, пора уезжать, пока не поссорились. Он обещал мне денег на дорогу… обещал ведь? Как унизительно ждать подачки».

Пабло взял папку со стихами, внимательно просмотрел бумажки, исписанные разноцветными чернилами и карандашами.

– Ты эти новые прочел? Как тебе? – он пристально смотрел Сабу в лицо.

– Как я мог успеть? Занимался завтраком и уборкой.

– Ладно, давай завтракать, – сказал Пабло уже благодушно и плюхнулся на стул. – Букет отличный, у тебя талант, Саб, – ставить листья в вазу.

* * *

Когда Пикассо отворил дверь гостям, в комнате сперва появился запах – смесь аромата бергамота и нероли. Саб не знал, что бывают такие нежные, но дерзкие духи.

«Не обязательно смотреть на Нуш, хочется просто быть поблизости, стоять как можно ближе к ней, и не только духи так воздействуют, наверное… Она воплощение «высокой» богемы, подруга самого талантливого поэта Франции, живет в интеллектуальной и материальной роскоши, глядя на нее, сразу думаешь об утонченной любви. Нуш воплощает избранность, которую не купишь за деньги, хотя и она обходится недешево».

Было заметно, что Элюары осознают свою принадлежность к среде «la crеme de la crеme» и, что особенно важно, получают от своей жизни удовольствие каждый час.

Общаются они, разумеется, только со «своими». Саб робко улыбался, чувствуя себя жалким провинциалом, затесавшимся в чуждую компанию, он отвык от подобного общества уже давно.

– А мы заждались, есть хотим, – Пабло приобнял Саба и подтолкнул вперед. – Ну, знакомьтесь снова, теперь как полагается.

Нуш обняла и расцеловала Саба, четыре раза; он и забыл, что парижанки любят целоваться при встрече и прощании, и кажется, парижане тоже.

Вот и Элюар, улыбаясь, шагнул к нему. Красный жакет на ней, красный шарф на поэте; пара представляла эффектную композицию, будто каждый миг они позировали для модного журнала.

Поль поставил на стол темные бутылки, обернутые газетами:

– «Шато нёф дю пап» двадцать девятого года. Нуш любит это вино, в двадцать девятом хорошее было лето, каким я его помню.

– Только мало две путылки, – рассмеялась Нуш.