Отрарский купец

– Избранник судьбы, достойный сын своего рода на твоем челе печать мудрости и мудрейших, твоя рука щедра и твое сердце, пылая огнем, не знает страха… – так начиналась касыда, посвящённая сановнику из Джента.

Услышав ее, горожане смеялись, отпуская самые унизительные эпитеты и неприличные шутки в адрес автора и заказчика. Хотя богачу хвалебная поэма понравилась, он огорчился, увидев уничижающую реакцию своих соплеменников. И отказался платить. Абдулл напомнил ему о договоре.

– Эй, стихоплет, я был доволен словами этой касыды, так довольствуйся и ты моими словами! Я благодарю тебя! – со смехом ответил богач и выпроводил поэта за дверь.

Задумался Абдулл и решил отомстить скряге-заказчику, сочинив теперь такую песню, в которой жестко высмеял сановника, его скупой характер и низменный поступок.

В этом мире неверном не будь дураком:

Полагаться не вздумай на тех, кто кругом…

Услышали первые строки касыды на базаре. Народ тут же подхватил песню и стал всюду весело и громко распевать, в застольях, за работой, на рынках, особенно под окнами жадного богача.

С ослами будь ослом – не обнажай свой лик!

Ослейшего спроси – он скажет: «Я велик!»

Хотя Абдулл не упоминал имени своего обидчика, горожане знали, кто является «героем» этой песни. Пристыженный сановник не находил себе места, и как только он появлялся в людном месте, рядом раздавались слова:

Я знаю мир: в нем вор сидит на воре,

Мудрец всегда проигрывает в споре, с глупцом,

Бесчестный – честного стыдит,

А капля счастья тонет в море горя…

В городе прошел слух, что за этим сочинением последует другое, еще более оскорбительное и позорное.

Не прошло и нескольких дней, как среди тесных лачуг рабата, Абдулла разыскал обеспокоенный сановник. Он долго уговаривал поэта не сочинять больше про него стихов и просил принять мешочек с динарами. Абдулл взял деньги, думая о том, что бедность толкает поэта писать не только хвалебные песни, которые забудет народ, но способствует сочинять обидные строки, которым суждено будет остаться на устах и памяти людей.

Наступили сумерки. Абдулл, наконец, написал последние слова рукописи хадисов и в ожидании, пока высохнут чернила, решил прогуляться к местному караван-сараю. На улицах Тараза появились сторожа, ночные служители, готовые стучать своими деревянными колотушками, традиционно приговаривая: «Спите, жители благословенного Тараза! Все спокойно!»

В тот день небо над городом выглядело необычно.