В лабиринтах памяти. Студент – это состояние души!

Я постоянно слышал, что мне не хватает чувства ответственности, что такому взрослому мальчику следует выглядеть серьезнее и лучше учиться. На самом деле мне прививали очередную иллюзию, подменяя стремление к самостоятельности гипертрофированным чувством ответственности.

Передо мной распростерла врата очередная ловушка. Вдруг мне показалось, что октябрята значительно старше и солиднее обычных первоклашек, но приняв сан октябренка, я почувствовал, как навалился еще и идеологический груз. Приходилось уже учить не только таблицу умножения, но стихи и песни про дедушку Ленина, который на значке почему-то изображен кучерявым, белобрысым пацаном, как две капли воды похожим на «вождя краснокожих» из популярного в те годы кинофильма «Деловые люди» по новеллам О'Генри.

Тогда я не мог понять, что физиологическое стремление к взрослости, как к более совершенному состоянию, просто вело в идеологическую западню будущего строителя коммунизма. Так я попал в следующий капкан – пионерию.

Идеологической нагрузки прибавилась. Форма, сборы, смотры, речёвки – только сейчас начинаешь понимать, насколько совершенна была машина по производству этих самых «строителей».

Тем не менее, природа брала свое и все мы, пионеры – мальчики и девочки, задорно, строем и с речёвками входили в пубертатный период. Все чаще пионерский галстук находил себе место не на шее, а в кармане брюк. На переменах мы бегали за одноклассницами и, настигнув очередную жертву, радостно хватали руками, начинающие наливаться соком, сиськи.

Они пищали, и неохотно разбегались. Подобные действия не носили никакого ярко выраженного сексуального оттенка в наших стремлениях, однако, по мнению учителей, они абсолютно не соответствовали облику советского пионера, вне зависимости от того, где у него в этот момент пребывал галстук на шее или в штанах.

В конечном итоге точка зрения педагогов могла бы привести к деформации психики подростка и развитию комплексов неполноценности на сексуальной почве, если бы не поддержка моего отца.

Однажды вечером, за домашним столом, слышу голос матери-учительницы (привожу дословно, фраза запомнилась на всю жизнь):

– Ты знаешь отец, наш сын стал совсем взрослым, – заподозрив неладное, я перестал жевать и, после театральной паузы продолжила, – он девчонок за сиськи дергает.

Медленно, с набитым ртом, останавливая жевательные движения и вжимаясь в стул, я поднял глаза на отца.