Свирепые сердца. Рассказ-воспоминание о службе на военном корабле в г. Балтийске

С братом Виктором в Москве

Один из сопровождавших нас матросов выпрашивал по дороге теплый тельник:

Все равно годки отберут, – убеждал всех матрос.

Кто-то из строя, достав зимний тельник, действительно подарил его этому матросу.

Я, Косихин Александр и Булатов Виктор были распределены на сторожевой корабль «Свирепый» гидроакустиками. Но «Свирепый» оказался на параде в Ленинграде, где праздновалось 70-летие Великой Октябрьской Социалистической революции и мы ночевали три ночи на СКР «Неукротимый».

По возвращении в базу СКР «Свирепый», нас отвели туда, и передели командиру гидроакустической группы.

На «Свирепом» в первый день после обеда полторашник гидроакустической группы Генка Сабирзянов сказал нам, что сейчас адмиральский час и всем можно поспать. Мы, конечно, после учебки были очень этому удивлены и с удовольствием легли на свои кровати, естественно все на третьем ярусе. Минут через 30-ть мы были разбужены криком:

– Вы что, «караси», совсем охренели? Кто вам спать разрешил днем? – Это был годок «Сека».

«Секой» звали каждого секретчика – писаря секретной части, который жил в кубрике гидроакустической группы. Мы пытались оправдываться, что нам разрешили. После чего были изгнаны из кубрика гидроакустической группы (ГАГ) и ушли на бак курить.

На корабле все было совершенно иначе, чем в учебке. В первые дни с кораблем нас знакомил командир отделения ГАГ старшина 2 статьи Андрей Михайлов. Все звали его Михалыч. Мы ходили за ним и записывали в записные книжки все, что он нам говорил по расположению на корабле всех постов, бесчисленных вентиляжек, вооружения и антенн:

– Каждый матрос должен знать наизусть весь корабль.

В любое время, даже разбуженные ночью, вы всегда должны знать ответы на вопросы типа: в каком тамбуре находится сороковая вентиляжка, или в каком тамбуре находится такой-то пост и тому подобное. Понятно?

– Понятно, – отвечали мы. Хотя на самом деле не совсем укладывалось в голове, как все это можно выучить наизусть.

– Самая страшная каюта на корабле каюта №13.

– Почему?

– Эта каюта особиста, – пояснял нам Михалыч. Хотя слово «особист» нам тогда ни о чем не говорило.

Буквально в первые дни службы всех молодых матросов начал по очереди вызывать к себе особист:

– Воробьев Евгений… Ну что, Евгений, нужно обязательно сообщать мне, если услышишь, что кто-то высказывается против Советской власти. Понятно?

– Понятно.