Осенняя Осанна

Но проснувшись, ученик, вновь тетради собирает,

Приобщая руки к живописному труду.

Сердце маленькое мое от любви будто умирает.

Мимолетное желание, иль вечный зов,

Лишь светлую имеет ипостась любовь.

В печали не хватит дров

Скорбей для помраченья разума, приготовь

К неизбежному концу внимания даров.

Девы вы ли истинные божества?

Вы немыслимы, непостижимы.

И не существует прекрасней естества.

Всякие сравненья грубы и непосильны.

В ней столько кроткого озорства.

Немыслима она для неокрепшего ума,

Что не постичь, не умолить.

Болит разлукой юная душа.

В страданьях можно умертвить

Грустные напевы, что живы чуть дыша.

Сколь немощны наши разговоры,

Арина холодна в словах и я,

Немею языком, крадут завистливые воры

Комплименты, говорю серьезно, не шутя,

Мои уста глаголют вздоры.

Отчего себя я начинаю ненавидеть.

Я ничтожен, жалок, одинок и слаб.

Я таков, но желал взаимности (не обидеть),

Сердце слушал, я не был стереотипов раб.

Актером не был, ложью не хотел усилить

Воздействие на деву, я не был лицедеем.

Грустно, ужель стенать и плакать?

Радостной улыбкой воздушным змеем,

Сопровожу, но лестью отношенья пачкать,

Для угожденья, быть заштатным иереем?

Никогда!

Оставлю разум, лишь сердце правдиво и верно.

Да ведет оно меня по пути любви, всегда!

Кривляться же пред девой грешно.

Я честен, и сейчас и тогда

Угодничать не собираюсь.

Мои слова и впредь будут таковы,

Как пожелаю я того, не сомневаюсь

Изгоем стану я, но виновны в том я, не вы.

Ибо я сам себя творю, и себе же каюсь.

Вот сердце мое, что молчишь, бери!

Для чего тебе цветы, подарки, комплименты.

Вот любовь, что пугаешься, люби!

Сожжены все мосты, улицы, проспекты.

Поэт несчастный, обречен, один гори.

Арину привлекала жизнь шальная.

А я любил ее каждым днем всё сильней.

Печалилась моя любовь больная.

Ибо редко говорили мы, всё трудней

Разговоры затевались между нами, остальная

Жизнь меркла для меня, она нелепа.

Месяцы летели стаей перелетных птиц.

Отдалялась дева, но куда?

Я познавал всю остроту любовных спиц.

Жизнь моя – не только я творец полотна

Сего, мы вдвоем творили, я и ты одна

Кисть брала и рисовала слезы

На щеках моих, а в душе холодная война.

Всё грудой свалено, ничто не сменит позы

И манит свобода смертная высота окна.