Я умру за вождя и отечество

Полиция на разборки нацистов с коммунистами уже давно смотрит сквозь пальцы. – Рассудительно отозвался дядюшка Вилли. – Даже если б штурмовики и впрямь забили кого-нибудь до смерти, все равно дело бы замяли.

Тетушка в ответ лишь мрачно покачала головой да забрала из рук супруга пустую тарелку. Окончательно стемнело. Сегодня Пауль предпочел не дожидаться напоминаний о необходимости умыться и почистить зубы – он уже получил взбучку за испачканную одежду, дожидаться еще одной нет ни малейшего резона. Тетушка наградила покладистого племянника раздраженным взглядом – не иначе, разгадала уловку.

Однако, от комментариев воздержалась.

Закончив с вечерним туалетом, улегся на старый, пропахший неясными уютными запахами диван. Дядюшка Вилли положил на стол возле лампы толстый журнал и погрузился в чтение. Электрический свет превращает очки в два ярко-желтых круга. Неподалеку тетушка проглаживает утюгом свежевыстиранную куртку. Лучше бы в ближайшую неделю следить за ее чистотой, а то и до беды недалеко.

Намалеванный юнгштурмовцами серп и молот наци вскоре закрасили.

Тетушка при виде парней в коричневых рубашках, что возятся с кистями и свежей краской, немного оттаяла. Не так, мол, эти штурмовики плохи, раз занялись, наконец, делами по своему уму и приносят обществу пользу, а не разбитые окна. Радость продержалась недолго: на следующее утро место коммунистической агитации заняла огромная черная свастика. Над ней – запущенная вожаком берлинских наци Геббельсом кричалка: «Германия – пробудись, еврей – сдохни, фюрер – приказывай!»

– Что шпана разрисовывает гадостями стены, не ново.

 – Прокомментировал настенную живопись дядюшка. – А вот то, что вдохновляет их доктор философии, меня, признаться, пугает.

Штурмовиков Пауль повстречал через пару дней. Коричневорубашечники во главе с Рыжим осуществили былую угрозу и наведались в Шпарплац. Местным, еще недавно собиравшимся стрясти с соседей контрибуцию на дело мирового пролетариата, самим пришлось делать добровольный взнос – во имя торжества германского духа.

Жадничать нацисты не стали, так что победу отмечали вместе с обитателями Леопольдкиц. Паулю показалось, что Андреас не слишком-то рад щедрости Рыжего, которого остальные штурмовики называют шарфюрером[4 - Шарфюрер – звание в СС, СА и Гитлерюгенд, корнями уходящее во времена первой мировой войны. Примерно соответствует унтер-офицеру – командиру штурмовой группы.]. Раньше он был признанным вожаком, но рядом с коричневорубашечниками особо не забалуешь.