Я умру за вождя и отечество

Остальные будут топать по школьным дворам на обычных линейках.

Пауль в последнее время еле соображает, на каком он находится свете: кажется, вся жизнь состоит из бесконечных маршей, перемежаемых занятиями с Хельгой. Несколько раз в голове вспыхивала лихорадочная мысль отложить пока уроки в дальний ящик – в конце концов, после двадцатого жизнь вернется в более размеренное русло. Но каждый раз заставляет себя стиснуть зубы и на негнущихся ногах плетется в привычный садик. Кажется, чего стоит одна крохотная поблажка? Но – никакой капитуляции.

Даже если она видится единственным шансом на выживание.

С этой мрачной мыслью Пауль ввалился в класс после утренней пробежки. Только и остается, что скучать по тем временам, когда такими вещами заведовал учитель физкультуры. Немолодой дядька в вечно мятом спортивном костюме кажется сущим ангелом на фоне командующего школьной дружиной. Вот уж кто с удовольствием загонит всех до смерти и не почешется.

– Да ну ее к черту, эту школу! – В сердцах возопил зашедший следом Фриц.

 – Дитрих, ты же целый шарфюрер. Скажи учителю, что мы сегодня не в состоянии. Мы же к дню рождения фюрера готовимся! Пусть отменят уроки!

Дитрих – худой, как палка, белобрысый и высоченный, будто настоящая пожарная каланча. К школьным занятиям он относится серьезно, но на сей раз на замученной физиономии проступила глубокая задумчивость.

– Ну… Я ж не могу один. Но если мы всем шаром потребуем от старика Клауса…

– Хватит чепуху городить, – неожиданно резко отозвалась Хельга. Она уже сидит за партой, книги и чернильница разложены в идеальном порядке.

Неудивительно, союз немецких девушек хоть от физкультуры никто не освобождал, но гоняют их вдесятеро меньше, чем гитлерюгенд[18 - В отличие от советской пионерии и комсомола, в Третьем Рейхе практиковалось половое разделение молодежи. Гитлерюгенд был сугубо мужской организацией, для девушек был создан союз немецких девушек, задача которого – воспитать жен и матерей, способных организовать уют семейной жизни.].

– Никаких отмен занятий.

Этак вы до двадцатого числа себе каникулы устроите.

Строгий голос, брови сошлись к переносице – хоть сейчас учителем ставь. Всех по струнке выстроит.

– Тебя спросить забыли, – немедленно огрызнулся Морген.

– Ну и зря забыли. – Невозмутимо парировала Хельга. – Дитрих, не слушай ты их.

– Да пошла ты, заучка недоделанная! – Взорвался Фриц. Класс погрузился в звонкую недобрую тишину. Неодобрительную, но боязливую. Все вокруг разом уткнулись в книжки.