Я умру за вождя и отечество

Пауль как раз было успел подумать, что ярко-красная обивка ужасно дисгармонирует с остальной меблировкой, когда Марта распахнула дверь в огромную раскрашенную в кричащие тона детскую. На стене отплясывает играющий на гармошке ослик, ему подыгрывает кот-скрипач. В веселом царстве ярко-красный будет смотреться великолепно.

Пауль вновь почувствовал замешательство. Если банк вот так взял и продал за гроши дорогущую трехкомнатную квартиру – значит, получил он ее еще дешевле? Ну или, как минимум, не сильно дороже.

Не в убыток же себе они ее на торги выставили. Какой, интересно, дурак избавился от такой роскоши?

– Пойду расплачусь с водителем. – Рудольф вытащил из кармана пару банкнот и направился на улицу. Марта, судя по звукам, как раз обживается на кухне. Пауль остался один – если не считать пританцовывающих бременских музыкантов, что весело подмигивают со стен.

Долго наслаждаться одиночеством ему не дали: в комнату заглянула Ильзе. В руках коробка – явно слишком тяжелая для семилетней девчонки.

– Давай помогу. Что тут у тебя?

– Это не мое, – наморщила нос племянница. – От старых хозяев осталась куча барахла. Мама велела собрать все и выкинуть. А разве не надо вернуть им? Нехорошо таскать чужое на помойку, разве не так?

– Раз не вывезли, когда съезжали, значит, сами виноваты.

– Да? Значит, я кое-что могу не выбрасывать, а оставить себе? Смотри, я тут книжку нашла. Красивая, только без картинок.

Пауль с некоторой растерянностью уставился на извлеченный из коробки потрепанный томик.

На темно-бордовом переплете золотым тиснением выбиты странноватые символы, а под ними – шестиконечная звездочка.

– Лучше выкинь, – посоветовал Пауль. – Еще не хватало еврейские книжки дома держать.

– Ааа, так, значит, прошлые жильцы евреями были? – Догадалась Ильзе. – А куда теперь они подевались?

– Понятия не имею. – Честно ответил Пауль. Он сам из такой квартиры просто так не съехал бы.

 – Да и какая разница?

– Они, наверное, специально все барахло оставили. Чтобы нам больше мороки было все это на помойку таскать. Вот гады противные!

– Ильзе! Перестань донимать дядю Пауля со своими глупостями. – На пороге появилась Марта. В направленном на дочь взгляде – строгое неодобрение.

– Да она меня не донимала, – попытался защитить племянницу «дядя», но безуспешно.

– Я тебе велела вынести этот мусор, вот и делай, что велено.