Я умру за вождя и отечество

Вот только где вы видели трактор, оснащенный наклонной броней, да чтоб во вращающейся башне была установлена двухсантиметровая автопушка?

Ни для кого не секрет, что тракторами сходящие с конвейера танки называют исключительно для того, чтобы французские шпики не попытались предъявлять претензий за нарушение каких-то там договоров.

– Здорово! А ты чего в выходной таскаешься по этим душегубкам?

Приехавший пару лет назад из Чехословакии, Манфред говорит со смешным акцентом.

– Да так, по делам, – уклончиво ответил Пауль.

Ему вдруг показалось не очень-то правильным хвастаться планами, но Манфред ловким движением выхватил из руки полученный в бюро листок.

– Ба, в партию вступаешь? Неплохой Способ Добиться от Адольфа Поста, а? – Скаламбурил напарник. Пауль и раньше слышал эту версию расшифровки аббревиатуры «НСДАП». От того, что в нем все видят молодого карьериста, стало муторно, но пытаться возражать не стал. Большинство взрослых вовсе не считает это чем-то зазорным. Да и начнешь спорить – лишь утвердишь окружающих в ложном мнении.

Вышли возле киоска с прессой. Манфред полез в карман за мелочью. Лениво обмахивающаяся «народным обозревателем» зевающая барышня продала свежую газету.

– Ты гляди, в кои-то веки про Чехословакию пишут! – Воскликнул напарник ровно в тот момент, когда Пауль начал подумывать, что получится от него отвязаться. – Оставили, наконец, этих чертовых русских в покое! А то я уж было начал думать, что в России живу.

Россия с новостных полос последние полгода и впрямь почти не сходит.

Большевики там окончательно свихнулись, с самого тридцать седьмого расстреливают всех подряд, обвиняя в чем попало. «Штюрмер» даже писал, что коммунисты, чтоб не тратить время на бумажную волокиту, ездят по городским улицам на грузовиках и расстреливают прохожих из пулемета. Пауль после этого дурацкую газетенку покупать перестал. Вот уж, наверное, Хельга бы порадовалась столь критическому отношению к бульварной писанине.

– А что там, в Чехословакии? – Спросил не столько из интереса, сколько из желания отделаться от мыслей о прошлом.

– Ровным счетом ничего нового. Немцев за людей не считают. Травят, почем зря. Полиция житья не дает, в школах заставляют вместо нормального языка на своей тарабарщине детей учить. Думаешь, мы с семьей от хорошей жизни в Германию перебрались? Или ради идей да речевок? Ха!

Манфред злым, размашистым жестом швырнул в урну окурок.

Пауль тактично промолчал.