Я умру за вождя и отечество

Ой-ей – куртку и штаны, небось, придется теперь стирать, и тетушка Гретхен совсем не обрадуется такому повороту. А уж если выяснится, что неведомая грязь еще и не отстирывается – страшно представить, что тогда будет.

Беспокойство о предстоящей взбучке вскоре испарилось: из-за поворота появилась гомонящая толпа. Первыми идут парни в одинаковых штурмовках и кепи. Маршируют в ногу, точно солдаты на параде. Пауль застыл, опасаясь выдать свое местонахождение случайным движением. Вот уж ничего хорошего не выйдет, если его застукают… И какого черта он вообще залег здесь? Сейчас бы уже, небось, докладывал рыжему про появление неприятеля.

Тот бы и так остался доволен.

От вида массивных дубинок, из которых торчат ржавые гвозди, перехватило дыхание. Сердце грохочет в груди, словно сумасшедшее. А ну как засекут? Жуть как страшно, но ухитрился, подглядывая краем глаза, считать проходящих мимо юнгштурмовцев. Успел насчитать больше десятка, а за ними еще десяток парней из Шпарплац. Эти, по сравнению с коммунистами с их форменными штурмовками, смотрятся разномастной толпой.

Он как раз насчитал последнего, семнадцатого, когда один из тройки замыкающих обратил внимание на укрывшую Пауля покосившуюся хибару. Безразличный рыбий взгляд скользнул по ссохшимся доскам – и уперся прямиком в мальчишку, застывшего, будто кроль перед удавом.

Несколько томительных мгновений они играли в растерянные гляделки.

– Э!

Хрипловатый возглас подействовал не хуже пинка. Пауль выгнулся всем телом и бросился на карачках прочь, не сразу исхитрившись встать на ноги.

Вслед летит грубая ругань. Добежал, не чувствуя ног, до казавшегося только что таким далеким поворота, юркнул за выступающий угол старого дома. Позади – равнодушная тишина, только в отдалении слышна брань и пререкания.

Набравшись смелости, выглянул из-за потрескавшейся кирпичной стены. Обитатели Шпарплац как раз двинулись дальше. Конечно, с чего бы им гоняться за одиноким мальчишкой. Пауль выдохнул.

А ну как поймали бы? Что тогда? Отбрехался бы, наверное.

Засада у старой телеги никуда не делась. Пятеро, приспособив вместо стола выломанную из повозки доску, режутся в карты. Остальные вяло переругиваются вполголоса.

– Ну чего, шпингалет? – Первым заметил разведчика рыжий.

– Прошли. Семнадцать человек. У семерых дубинки. – Отрапортовал Пауль.

Рыжий в ответ одобрительно цокнул языком.

– Попомни мои слова, в армию попадешь – в разведку просись.