33 рассказа о китайском полицейском поручике Сорокине

 – Заманили вас, как вот эту рыбу в мордушу…

– Только оглушили уже потом.

Они замолчали.

– А много харбинцев, – спросил наконец Михаил Капитонович, – разделили вашу участь?

– Почему нашу? А вашу?

– Ну, я – особый случай! Я с ними боролся ещё в Гражданскую.

– Так многие боролись! Не знаю… по слухам…

Михаил Капитонович вздохнул:

– Вот именно что по слухам…

Гога играл фляжкой и разглядывал её.

– А откуда она такая? Я по коже вижу, что – старая.

– Считайте старинная, подарок.

Гога глянул на Михаила Капитоновича.

– Подарок леди Энн… А в Сусумане было много харбинцев? – вернулся к прежней теме Михаил Капитонович.

– А расскажете? – кивнув на фляжку, попросил Гога, ещё раз взвесил в руке и разлил водку.

– Расскажу, потом. Так что с харбинцами?

– Я не встречал. Опять-таки по слухам, основную массу вывезли то ли на Урал, то ли за Урал.

– М-да! – промолвил Михаил Капитонович. – Горбушу откроем?

– Нет! – уверенно отрезал Гога. – После освобождения я наелся консервов во как! – И он провёл ребром ладони по горлу.

 – Лучше уж рыбку доедим, всё же свежая.

– Так остыла…

– Не страшно! Через пять минут она превратится в заливное, в желе, с детства любил.

– А как насчёт картошки?

– Вот это – давайте!

– Да уж, раз обещано!

Они встали и пошли в разные стороны собирать выброшенные рекою на берег сухие ветки.

ФЛЯЖКА

Поручик Сорокин под левой скулой почувствовал что-то твёрдое и попытался открыть глаза. Открылся только правый, и Сорокин увидел вертикально стоящий перрон.

Он смотрел этим открывшимся глазом и не мог понять, как люди ходят по вертикально стоящему перрону, то есть он видел, что по перрону ходят люди как по вертикальной стене.

– Ваше благородие! – услышал он над головой. Он попытался пошевелиться и застонал от боли. В этот момент перрон опрокинулся, и оказалось, что люди ходят правильно. Он понял, что лежит щекою на льду и его кожа под левым глазом ничего не чувствует.

– Ваше благородие, вы живы? – Кто-то тряс его за плечо.

 – Вставайте, чехи уже ушли.

При слове «чехи» Сорокин всё вспомнил. Он пошевелил руками, опёрся, его подхватили и подняли.

– Иттить можете?

Он повернул голову направо, потом налево, рядом стояли и поддерживали его фельдфебель Огурцов и ещё один солдат, фамилию которого он не помнил.

– Иттить можете? – повторил кто-то из них.

– Сейчас попробую, – просипел Сорокин и попытался шагнуть, но чуть не упал снова, потому что левая нога была немая.