Мой друг Камиль Исхаков

Другой товарищ – «из знающих» – на особом, старо корпоративном сленге так и объяснил: «забили табуреткой». Деда Камиля могли допрашивать там же. От внутренней тюрьмы, где его, скорее всего, расстреляли, осталась дверь одной из камер, обитая железом. В назидание потомкам ее сохранили в ведомственном музее. Уже в 2000-е годы здание бывшего НКВД сгорело. Что повлияло на такой итог, остается догадываться. Есть тут что-то сакральное. Может быть, нам повезло, и тот огонь, пожравший ад, был очистительным? Хотя стены, конечно, ни в чем не виноваты.

Уходя на фронт, Муса Джалиль, памятник которому Исхаков видел из окон своего кабинета в здании городской мэрии на Площади 1-го Мая, тоже оставил своей дочери стихотворение. Как эти два отцовских послания похожи по духу.

Ты прощай, моя умница,

Погрусти обо мне.

Перейду через улицу,

Окажусь на войне.

Если пуля достанется,

Тогда не до встреч.

Ну, а песня останется,

Постарайся сберечь.

Наверное, неслучайно сам Камиль, унаследовав пристрастие деда Абдуллина Газиза Гарифовича к стихам, любил Джалиля.

Ну, а песню, которая осталась «маленькому Вдохновению» от ее отца, она тоже постаралась сберечь. Теперь ее будут знать все Исхаковы.

Женский след

Хочу обратить внимание читателя на ту «молоденькую односельчанку», которую взял в жены Ибрагим, прадед Камиля, и которая стала матерью его деда Абдуллы. К слову, разница в возрасте была у них за 30 лет. Ведь это та самая Бибисайда, указанная в документе Института истории, прабабка Камиля, через которую к Исхаковым пришел «ген Байки».

Благодаря этой девчушке, которая, к сожалению, прожила всего 28 лет, все, кто были в роду Исхаковых после Абдуллы – и будут еще, – стали членами «общей семьи» великого сподвижника Чингисхана. Натурально – «Шерше ля фам»[64 - Ищите женщину (франц.).], только вариант татаро-монгольский. Вообще «женский след» играет важную роль в семье Исхаковых. Жена, две дочери и две внучки, это испытание для мужчины, а для Камиля – его самый ближний круг, без чего никакая родословная не состоятельна в принципе.

– Ну, и как тебе живется в таком «малиннике»? – поинтересовался я у Камиля.

– А ты спроси у Фании Хасановны, – Камиль был явно не расположен комментировать эту тему, ему было все ясно и так.

Но Фания к моей просьбе отнеслась серьезнее.

– Как-то на страницах одной из казанских газет появилась статья «Женщины в жизни мэра», – начала она. – Я, естественно, «напряглась», и тут же давай читать написанное.