Мой друг Камиль Исхаков

Большинство из них давно разбежались по разным землям, а память либо стерлась в непредсказуемых лабиринтах истории – и не только семейной, – либо попросту затерялась где-то в недрах обычной учетно-бюрократической карусели. Хотя для домашних преданий, традиционно окрашиваемых семейной фантазией, каждый из генеалогических ручейков всегда важен, и важен по-своему. За ними стояли конкретные люди, жизнь и дела которых складывались в причудливую мозаику с бесконечно дорогим любому потомку именем – моя родословная.

Одному из таких ручейков повезло больше других. Благодаря усилиям многих людей, искренне помогавших восстанавливать генеалогическое древо семьи, его следы, изрядно поплутав по городам и весям, отчетливо проявились в Казанском ханстве – древней колыбели многих народов, и по сей день живущих вместе счастливо. Я полагаю, для моего друга Камиля именно этот ручеек и есть самый главный.

Мечеть

Лето 1468 года выдалось в Казани на редкость жарким.

По кривым улочкам, узким серпантином взбиравшимся на городской холм, без конца сновали вооруженные всадники. Просоленными нагайками, туго сплетенными из конских шкур, они подгоняли взмокших от пота людей, тащивших к крепостной цитадели строительный камень.

Князь-воин, писатель и предатель царева дела Курбский, придя сюда, под Казань, писал в изумлении: « <…> над рекой же такая гора высокая, что невозможно даже ее взором охватить, и на ней стоит сам город Казань; а в нем палаты царские, мечети высокие каменные, где захоронены их умершие цари <…>»[9 - Андрей Курбский.

История о Великом князе Московском. URL: http://www.gumer.info].

Людей, так упорно карабкавшихся на высокий холм, и их надсмотрщиков было много. Выбиваясь из последних сил и падая от невыносимой жары прямо в мягкую, как мука, пыль, людской муравейник копошился на совесть. Каждый понимал, пришлый ордынец Улу-Мухаммед[10 - Основатель династии чингизидов Казанского ханства.

] основал здесь свое ханство не для того, чтобы желания властителя исполнялись плохо, а его внук Ибрагим хан[11 - Хан Казани (1467–1479).] хорошо изучил семейные порядки – самыми эффективными способами управления признавал лишь собственный буйный нрав и быструю секиру личного палача.

Грузно утонув в старом булгарском троне, хранимом в семье как символ вечной власти, Ибрагим хмуро глядел на свой «кабинет министров».