Юрий Чурбанов

Ну а выйти на свободу Чурбанову помог неизвестный, но добросовестный адвокат из Нижнего Тагила Владимир Галофеев, который «взялся составить необходимые бумаги, поехал в Верховный суд, встретился с представителями совета ветеранов внутренних войск», организовал письмо тогдашнему президенту Ельцину. А на процессе был у видного подсудимого адвокат не очень компетентный. Зато распиаренный.

Чурбанов вспоминал после своего освобождения:

«Тем адвокатам, которых предлагал я, было отказано следственной группой Гдляна.

Миртов – один из следователей группы – порекомендовал моему брату Андрея Макарова. Времени до суда оставалось мало, и я согласился. Я поверил в него при личном знакомстве. Оказалось, что он работал в МВД. Думаю, вроде бы наш брат, поможет. Макаров сделал то, что от него требовалось. Он находился под давлением и контролем. Поэтому от его адвокатского мастерства на процессе почти ничего не зависело… Наши контакты оборвались сразу после вынесения приговора 30 декабря 1987 года. Из колонии я ему послал несколько поздравительных открыток. Надеялся, что он откликнется, продолжит свои адвокатские функции. Ничего подобного. Макаров тоже был озабочен карьерой. Он участвовал в процессе, и это естественно, только как адвокат, но не как человек».

Коррупция forever!

В 2013 году, когда кремлевской элите так важно было замять дело Сердюкова, очень важным казалось реабилитировать брежневского зятя Чурбанова. Это еще и хитрое напоминание тем из прокурорских, кто все еще чтит дело бескорыстных бойцов с коррупцией – Тельмана Гдляна & Николая Иванова: есть уровень, который не-под-су-ден.

Тех перегибов, которые возникли на волне Перестройки – более не допустят. Кесарю – кесарево, а слесарю – слесарево.

Учитывая то влияние, которое те чекисты, что 30 лет назад сдали страну, имеют ныне – не сомневался, что начнется кампания по реабилитации Чурбанова. Так и произошло. Я помню, как энтузиасты из КГБ СССР в 1988 году громили группу Гдляна – Иванова, когда Генпрокуратура вплотную подобралась к ожиревшему от взяток Кремлю.

Здесь в полный рост встаёт вопрос: как быть со стандартной установкой «О мертвых либо хорошо, либо ничего»?

Ведь «лицемерие – последнее прибежище добродетели», и эту максиму никто не отменял.

Однако о Гитлере и/или Чикатило – или плохо, или ничего. Все ровно наоборот. И это никого не удивляет.

Удивляет другое: электорат не отдает себе отчет в том, что стандарт и тут двойной. Как дно. Везет же некоторым.