Еврейское счастье Криса Кельми

Однако нельзя отделаться от чувства, что новейшие интернет-разборки якобы молодых либо «модных и актуальных» как бы музыкальных обозревателей о том, кого из криворуких музыкантов сверхнового поколения считать нужными для молодой России, а кого – нет, не зря совпали по времени с кончиной одного из тех настоящих Музыкантов, стоявших у истоков русскоязычного, а никакого не «русского», рока. То есть нормальной рок-музыки совершенно западного образца, но с нормальными, а не какими-то там якобы протестными текстами на родном языке… Да, Крису Кельми за свою жизнь довелось написать немало песен, которые по-хорошему входят в золотой фонд нашей рок-сцены, очерченной временными рамками 1977–1987.

Те, для кого имена андерграундной ещё советской рок-сцены 70-х – не пустой звук, прекрасно помнят, что аура таинственности и некоей, как бы сейчас выразились, «продвинутости», окружавшей вторую после «Машины времени» по популярности московскую рок-группу «Високосное лето» становилась ещё таинственнее после рассказов счастливых свидетелей о её концертах.

Все иные запретные плоды тогдашнего рок-движения меркли после баек о том, что в «Високосном лете» играет музыкант («кажется, клавишник» – как выражались те же свидетели), который в одной инструментальной пьесе изображает из себя скелет, прыгая в соответствующем костюме в свете стробоскопов! Самодельное студийное демо «Високосного лета» в народе особого хождения не имело, концертных записей «Високосников» тоже было не сыскать, и сильно положительное мнение о группе складывалось благодаря этому шоу-эпизоду.

Получается, что Крис Кельми – а по сцене в шокирующем для той страны и той эпохи наряде скакал именно он – этим шоу напророчил собственное странное будущее: в глазах публики, пусть даже не пресловутой «широкой», он всегда выглядел не тем, кем был на самом деле. Своеобразный композитор, явно творивший себе кумиров, как сейчас слышно, из умного британского поп-рока 70-х и, в пьесах посложнее, из группы Supertramp, вошел в нашу общеупотребительную историю не как музыкант, а как светский персонаж не лучшего качества, написавший всего одну песню «Ночное рандеву», и судившийся с кем-то из-за неё…

Действительно, очень жаль: будучи своеобразным и очень узнаваемым мелодистом, Крис создавал песни, которые в лучших ситуациях могли бы стать становым хребтом нашей поп-роковой сцены.