Каменный Пояс. Книга 1. Демидовы

У вспыхнувшей стыдливым румянцем женщины от царского поцелуя закружилась голова, пол заходил под ногами: «Эк как! Царь, а покрепче кузнеца целует!»

Отобедав, Петр уселся в свой возок и повелел Никите вместе с ним ехать в воеводскую избу. Там он показал иноземное хорошо сработанное ружье и спросил:

– Что, Демидыч, можешь ли ты такое сделать?

Никита взял в руки немецкое ружье, пытливо, с пристрастием осмотрел его; по губам скользнула улыбка.

– Ружьишко справное, Ваше Величество, – повел черными глазами Никита.

 – Однако наши тульские кузнецы не уступят немцам. И сделаю я тебе, государь, получше этого – с меньшей отдачей!

В голосе кузнеца звучала уверенность. Царь взглянул на туляка и улыбнулся:

– Руки у тебя, Демидыч, золотые. Смотри, не осрамись! Поджидаю тебя в Москву в гости с теми ружьями.

– Будет по-твоему, государь, – твердо сказал кузнец.

Оба засмеялись, довольные друг другом.

Глава вторая

1

Тульский кузнец Никита Антуфьев крепко помнил царский наказ.

А тут еще в Тулу дошли слухи о предстоящей войне со шведами; на заводы наехали дьяки и подьячие Пушкарского приказа, торопили с литьем. От них-то дознался Никита, что царь достает солдатские ружья с великой нуждой, платя иноземцам за каждое по двенадцати, а то и по пятнадцати рублей.

Никита заторопился. Из последних сил выбивались ружейники, от натуги в грудях хрипело; родной сын хозяина, Акинфка, с лица спал от каторжной работы, однако не сдавал.

Мать, жалея сына, отговаривала:

– А ты не дюжай. Неровен час, сломишься. Полегче!

Акинфка только плечом повел:

– Ничо, сдюжаю. Шутка ли, ружья самому царю свезем. Небось приветит.

Скуластому большеглазому Акинфке сильно по душе пришелся царь. Нравилось молодому кузнецу, что Петр Алексеевич был прост, добрый работяга, на слова и на руку крепок. Таил про себя Акинфка большую мечту: ежели такому царю по душе рассказать, что он, Акинфка, в мыслях держит, то, поди, разом по-иному повернется жизнь!

Молодой кузнец пошел в отца: крепкий, смекалистый.

Тульские купчишки и знатные кузнецы, имевшие на выданье дочерей, невзначай забрасывали словечко Никите:

– Молодчага у тебя сынок, Никитушка. Такому бычку да на веревочке быть… Любая девка обрадуется…

Кузнец сурово сдвигал черные косматые брови; по его большому лбу рябью ходили легкие морщинки:

– Сам знаю.