Каменный Пояс. Книга 1. Демидовы

Кат насупился:

– Я все поджидаю, когда ты, сатана, заворуешься. Больно руки на тебя чешутся. Ух ты!

Кат широкими плечами заслонял Сеньке солнце, тот, держа в ручнике накаленную пластинку, шел на палача:

– Уходи, сожгу. Не заслоняй солнца, одно оно только и осталось у кабального.

Ворча, недовольный кат тяжелым шагом уходил из кузницы…

На хозяина Никиту кат смотрел покорно, по-песьи. Демидов вразумлял ката:

– Зри, добро зри за хозяйский хлеб. Кто из крестьянишек явится в дело непослушным и ленивцем, смотря по вине, смиряй батогами, плетьми и железами.

– Чую, хозяин. Сполняю то, – волосатые жилистые руки ката сжимали плеть, и Никита, поглядывая на заплечного, думал: «Силен, стервец!»

Демидов зорко доглядывал свое поместье. Все шло гладко, богато, во всем обретался свой смысл.

Акинфка добрался до Каменного Пояса и написал оттуда батьке: «Край громаднющий, руд много – грабастай только. Заело безлюдье. За народом по дорогам гоняюсь. Из Устюга, Сольвычегодска, Ветлуги да Костромы народишко бегит от хлебной скудости, от пожарного разоренья да барского гнета, а я перенимаю тех людишек и к работе ставлю.

Хоромы, родитель, я возвожу знатные. Крепость…»

– Добро помышляет, того лучше старается, – хвалил батя Акинфку. – Поспешать надо. Хоромы ставит; ум хорошо, два лучше. Съездить да похозяйничать надо самому…

Задумал Демидов податься в дальнюю дорогу, на Каменный Пояс.

3

За Тулицей на посаде постукивал колотушкой ночной сторож, оглядывая амбары; кое-как в избах светились поздние огни.

В садах и в хмельниках – густая тьма.

Ярыжка Кобылка, к делу не присталый, все доглядел. Дунька покормила его, он разомлел от сытости и брякнул:

– Монашка пришлая парня мутит. Сам видел Сеньку в хмельнике. Ей-бог…

Ярыжка торопливо перекрестился на иконы:

– Вот те крест, не хмель, поганые, чать, по ночам собирают.

Дунька прикрикнула зло:

– Брешешь, варнак! Скажу кату, прикусишь язык…

Кобылка рот ладошкой прикрыл, хитрые глаза закатил под лоб:

– Я – молчок…

На молодкиной душе стало тоскливо.

Помрачнела, подобралась, на лицо легли тени. В полдень сбегала в хмельник, поглядела. Верно: покрушены тычинки, примята зелень; земля притоптана…

– Добро, греховодница, так слово держишь!

Позвала Дунька крепостных ковалей, приказала им:

– В хмельник каждую ночь жалуют воры, потоптали все. Поймать надо!

– Поймаем. – Кузнецы переглянулись.

Звезды загорелись ярче, огни на посаде погасли.