Ермак. Том I

Смотришь, растет такой круглый куст на ломком стебельке, созревают на нем семена, и тогда отсыхает этот стебелек, налетает ветер и гонит-гонит день и ночь без передышки по степи перекати-поле… Взгляни, какие звезды! – мечтательно посмотрел казак на темное небо. – Вот и колесница царя Давида поднялась краем из-за кургана! – показал он на Большую Медведицу и сладко потянулся. – Лежу, а сам думаю: вот покончим с ордой, да и на Волгу! Чую в своих жилах горячую кровь, никак ей не угомониться. А тут, на станице, Бзыга да заложники тянут из нас жилы.

И у нас на Дону неправда завелась. Эх!..

Ермак хотел отозваться, много и у него накопилось против Бзыги, но в эту минуту на кургане вспыхнули зеленые огоньки.

– С нами крестная сила! Гляди, покойник из могилы выбрался, – взволнованно прошептал Брязга. – А может, это неприкаянная душа? Убрался человек со света белого без молитовки и креста.

Ермак поднял голову, вгляделся. Курган смутно темнел в слабом свете ущербленного месяца, а на вершине его и в самом деле то вспыхивали, то погасали зеленые огоньки.

– Бродит, нечистая сила. Глянь-ко! – схватил он Грозу за руку.

– Волк! Сейчас спугну! – отозвался Гроза и взялся за саадак со стрелами.

Но огоньки померкли, над степью пронесся прохладный ветерок, звезды стали бледнеть.

– Скоро утро! – задумчиво сказал Брязга. – Соснуть, братцы, да и не спится.

На востоке заалела полоска зари, тишина кругом стала полнее, глубже. Чуткий на ухо Ермак вдруг уловил неясный, смутный звук.

Знакомое безотчетное чувство тревоги охватило его. Он припал к земле. И опять тихие певучие звуки повторились, они росли, крепли, наливались сочностью и приближались. Теперь отчетливо переливались погремки-бубенчики.

– Браты! – вскочил казак. – Караван идет!

Брязга насторожился.

– Верно! – подтвердил он. – Купцы из Ургониша идут на Русь. Слышно – арбы скрипят, верблюды ревут…

– Нет, братики, то не из Ургониша купцы, из Астрахани к туркам торопятся ногайские переметчики.

Ну, братцы, не зевай!

– Оттого ночью воровски идут, что Касим-паше дары везут.

Заря охватила полнеба. На золотом фоне ее с востока по тропе приближались темные точки; они росли, близились, и наконец, верблюд за верблюдом, показался большой караван. Казаки взметнулись в седла и убрались в балочку. Ермаку все видно. Вот из-за кургана, ритмично покачиваясь, показался огромный верблюд. Сбоку в люльке белеет чалма карамбаши. Он что-то монотонно поет.