Каменный Пояс. Книга 2. Наследники

– Господи боже, до чего же скучно! – вздохнул Прокофий, тихонько прикрыл дверь и вернулся на прежнее место.

– Ты, батюшка, я вижу, который день высиживаешь тут, как наседка. – В белесых глазах отставного солдата мелькнуло сочувствие.

– Да, все поджидаю, когда решится мое дело! – простодушно сознался Демидов.

– Эх, сударь, да в уме ли ты! – воскликнул служитель. – Да когда ты этого дождешься? Не так легко тут добыть истину!

– А я их измором возьму, служивый! – решительно сказал Прокофий.

Служитель хлопнул по фалдам старенького мундирчика:

– Эх, батюшка, не по силе и терпению задумали дело! Да разве тут высидишь решение? У нас, сударь, дела лежат полста годов, а то и поболе! Оно и лучше, вылеживаются.

Сказано: поспешищь – людей насмешишь! А тут, глядишь, полежит-полежит, тем временем спорщики помирятся, а то и помрут.

Демидов помрачнел. Он уже слышал про сенатские порядки, про неимоверную волокиту и лихоимство, царившие среди сенаторов. В Санкт-Петербурге много рассказывали о Лисичкинском деле.

В ту пору в сенате открыли целое отделение, состоявшее из обер-секретарей, секретарей, столоначальников и писцов; все они три года занимались составлением записки из Лисичкинского дела, в котором имелось 365 000 листов. Краткая записка, учиненная борзописцами, заключала в себе только 10 000 листов.

Сутяжничество началось по доносу фискала Лисичкина о злоупотреблениях, имевших место в питейных откупах. Для разбора дела судьи вместе с обозом, груженным столь громоздким произведением канцеляристов, отправились на место происшествия.

После долгого пути обоз остановился в корчме, и ночью – случайно ли, а может, и по злому умыслу – вспыхнул пожар, и все дело, столь мудро и казуистично построенное, сгорело. Тем все и окончилось….

Вспомнив это, Прокофий Акинфиевич забеспокоился, но с горделивым видом сказал:

– Дело мое должно решиться по указу самой государыни!

Служитель построжал.

– Ее Императорское Величество матушка-царица наша о всех подданных заботится! – торжественным тоном изрек он.

 – Но то надо, милый, учесть: она, матушка, одна, а нас, холопов, много!

– Это верно! – согласился Прокофий. – Но как же тогда быть?

– А быть так: ждать свой черед! В сенате делов много, и каждый указ свое исполнение имеет. Подождешь, сударь, с годик-два, тогда, может быть, и подоспеет твоя пора!

Служитель отвернулся к окну, за которым над адмиралтейским садом кружилось воронье.