Каменный Пояс. Книга 2. Наследники

Прознав о приезде и удаче Прокофия Демидова, наутро к нему спозаранку приплелась старушонка-процентщица. Заводчик сидел за столом, насыщаясь и благодушествуя. Старушка робко переступила порог.

– Батюшка ты мой, кормилец, премного обрадовалась весточке! Уж как рада, как рада!..

– Чему же ты рада, матушка? Небось дрожала за денежки? – с ехидцей прищурил глаза Демидов.

– Что ты, батюшка, вашему корню крепко верю. Я еще с дедом твоим была знакома. Разве позарятся Демидовы на мои гроши? – угодливо прошамкала старуха.

Завидя на столе поблескивающую в графинчике наливку, процентщица засияла.

– Может, пригубишь? – лукаво предложил Прокофий Акинфиевич.

Старушка подняла сморщенное лицо, вздохнула:

– Грешна, батюшка, ох, грешна, пригублю…

Демидов налил чарку полыновки, поднес бабке. Она, не моргнув, выпила и облизалась.

– Ох, и до чего хорошо! Спаси тя осподь, сынок! Ох, благодарствую, голубь…

Не давая передохнуть, хозяин налил вторую чару. Бабка и эту опорожнила залпом и повеселела.

– Ну вот, теперь и о деле можно говорить! – улыбнулся Демидов.

– И верно. Теперь оно куда как веселее. Милый ты мой, знаю, не обидишь старую. – Ростовщица по-собачьи заглядывала в глаза хозяину.

– Уж как условились! Получай должок с процентами.

– Слава тебе, господи! – перекрестилась старуха. – Я так и знала. Пошли тебе Всевышний счастья и доли.

В глазах Прокофия заиграли озорные огоньки:

– Только вот какая неудача вышла, матушка. Дело-то я выиграл и деньги-то все сполна получил. Но вот грех – деньги-то все медные.

Гостья тревожно насторожилась:

– То есть как на другой раз? Нет, ты, милок, ноне мне выдай! Все едино – медные так медные!..

Она беспокойно заерзала в кресле. Тревожные мысли овладели ее скупым сердцем. «Сбежит, поди, молодец! Эк, сколько привалило, да в нехозяйские руки. Профукает по столицам!»

Потирая руки, веселый Прокофий встал и позвал старуху за собой:

– Коли так, идем в кладовушку.

Бабка засуетилась, поспешила за Демидовым. Он привел ее в кладовушку. Прямо на полу тускло поблескивали горы мелкой монеты.

– Считай сама! Мне недосуг. Считай по-честному…

У ростовщицы разбежались глаза. Перед ней были добротные тяжелые семишники старинной чеканки. Прокофий, улыбаясь, прикинул: «На две тысячи червонцев, поди, пять ломовиков надо…»

Старуха хлопотливо принялась за счет должка.