Ермак. Том II

 – Дуролом! Кровь изо рта идет, десны гниют, а Сибирь ищет!

Ильин надвинулся, и не успел третий беглец – Яшка Козел – крикнуть Мулдышке: «Остерегись!» – свистнула сабля, и голова изменника покатилась в сугроб.

Казаки крикнули:

– Корись, а то всех порубаем! Эй, жаба! – пригрозили Прокопу. – Пакостить сумел, умей и ответ держать!

Прокоп перетрусил, побледнел.

– Братцы, братцы, это все Мулдышка натворил и нас на окаянство подманул. Только не бейте! – Он пал на колени. Казаки мигом скрутили ему руки.

Яшка Козел и дружки молчаливо отдали сабли и саадаки.

– Мы не задирщики, духом ослабели. На бабу загляделись, и грех настиг, – оправдывались они. – Замолви слово перед атаманом, службу тебе сослужим.

– Другое предали, за таких язык не повернется! – резко ответил Ильин. – Гони, казаки, всю эту погань на зимовье! Батька сам там рассудит!

– А того… Песью Морду захоронить надо бы, – заикнулся один из вязавших казаков.

– Собаке и смерть собачья! – отрезал Ильин.

Беглецов пригнали в Кокуй-город, вывели на казачий круг, сбили с них шапки.

Повольники окружили изменников, безмолвно взирая на них. И куда ни поворачивались злодеи, везде встречали колючие злые глаза. Только некоторые растерянно смотрели на недавних товарищей, боялись за себя, за свои мысли, которые терзали их в глухие таежные ночи. Были и такие, которые трепетали от думки, как бы Яшка Козел не выкрикнул: «Эй, ты, Завихруй, что молчишь? Не ты ли уговаривал потопить струги и малым гуртом бежать на Русь?»

Над городищем простерлась глубокая тишина, а кругом – чистые сверкающие снега.

Среди наступившего безмолвия раздался властный голос Ермака:

– Браты, нашлись среди нас трусы и подлые души, которые всю рать опозорили. Добром нас встретили вогуличи, корму дали, словом обогрели. А что натворили злодеи? Побили, пограбили друзей наших, чумы их пожгли, жен обесчестили. Кто Алгу убил?

У Яшки Козла трусливо забегали зрачки. Чтобы выгородиться из беды, он плаксиво закричал:

– Товариство, накажи меня плетями, всю истину поведаю.

Мулдышка затейщик всему. Он подговаривал: «Айда за Камень! Вогуличей побьем, на олешек – и через Камень, к Строгановым. Погуляли с атаманами и хватит. По ним плаха плачет, топор скучает, а мы не клейменые. Мы вольные пристали!» Алгу Прокоп обесчестил, и головой в прорубь.

– Врет сатана! Ой, врет, браты! – закричал Прокоп. – После меня сам бабу терзал. Вдвоем мы – оба и в ответе.

Ермак, насупившись, слушал.