Ермак. Том II

Этот русский пришелец силен и лукав…

3

С каждым шагом берега становились оживленнее. Конные татары, не скрываясь, скакали по берегу рядом со стругами.

– Аман-ба, русский смерть ищет! – задираясь и сверкая острыми зубами, кричали наездники.

– Э-гей, она у тебя за плечами, гляди! – звонко отзывался Иванко Кольцо, стоя на носу ладьи. – А у меня она э-вон где! – взмахнув клинком, показывал он. – Враз благословлю!

– Эй, донгуз, наш абыз помолится, и конец тебе!

– Абыз свиное ухо обгрыз! – схватившись за бока, хохотал Иванко.

В ответ оперенная стрела сбила шелом у Кольца. Иванко хвать пищаль, поднес к ней огонек, и, будь ласков, татарин протянул ноги. Но не бежали сейчас прочь другие и не дивились больше на невидимые стрелы. В ответ пускали тысячи остро отточенных стрел. Лихо доводилось!

Пимен – кормчий и строитель стругов, – намазывая медвежье сало на кровоточащие раны братов, по-старинному пел:

Под березынькой, под белой

Нашла женка своего ратничка.

Эх, свово ратничка…

Голос у него грудной, ласковый.

Порубан молодец меж бровей булатом:

Закрылись очи милые…

Век мне помнить теперь того ратничка,

Ох, родимого…

На сырой, на истоптанной копытами сырой земле

Да лицо его помертвелое, алой кровью залитое.

Да глаза его соколиные, ветром жгучим запыленные…

Эх, ты за что, да про что под березу лег!..

Казаки дружным хором ответили Пимену:

Лег на землю родную, за отчизну!

По лесу пошло эхо.

– Тихо, не дыхни, браты!.. Так и есть!..

Пимен передал кормчее весло другому, а сам перешел к батьке.

Ермак поднял глаза от воды и душевно сказал кормчему:

– Хорошо пел, за душу взяло. Ничего нет сердечней русской песни. Что лежит на сердце, того не купишь…

– Батька, – откашлявшись, сказал Пимен. – Останови струги. Догадка есть – поставили татары под водой рыбий зуб – остроколье, чтобы ладейное дно вспороть.

– Добро, – согласился Ермак. – Выводи, Пимен, из беды.

Все выглядел старик и вернулся быстро.

– Ну, дело известное, – оповестил он. – Сам поведу своих лебедей.

Опять подняли паруса, и Пимен, став на носу, вскинул руку. Кормщики зорко следили за ней. Чуток повернет ладонью старик, и струг податливо следует вслед мановению. Сорок стругов след в след летели по темной реке.