Ермак. Том II

Пусть мои степные кони размечут в поле его тело во имя бога милостивого и милосердного!

– Будет по-твоему, хан! – поклонились уланы и взяли за шиворот старца.

Они увели Кукджу, а хан все еще сидел задумчивый и грустный. Он походил на старого коршуна, который одиноко сидит на кургане и еле дышит. Полузакрыв глаза, хан прислушивался к своему сердцу.

За пологом опять зашевелились, и в тронную вошел раб. Низко склонившись, он оповестил:

– Милость аллаха на земле, только что прискакал мурза с важной вестью!

– Впусти! – приказал хан.

В шатер, шатаясь от усталости, вошел Таузан. Он был в бухарском халате и лисьей шапке. Мурзак повалился ниц.

– Великий хан и милосердие среди правоверных, выслушай горестные вести!

Кучум окаменел: он ждал грозы, но как скоро она пришла! Сохраняя величие, он надменно сказал:

– Никакие горестные вести не могут потрясти ни меня, ни мое царство. Я силен и могуч, а царство мое границами упирается в края вселенной. Говори, Таузан!

Мурзак поднялся, стоя на коленях, поведал хану:

– Тебе известно, мудрейший хан, что из-за Каменных гор появились русские воины.

Они плывут на ладьях. Неверных не так много, но они крепкие и плечистые люди. Они неумолимо сокрушают все на своем пути. Горе нам!

Кучум поморщился и не сдержался:

– Откуда слышал эту сказку? Ты умен, и многое тебе мною доверено – говори только правду. Что сам видел и слышал ты?

– Они стреляют не из луков. В руках у них посохи: из них идет дым и гремит гром.

Стрел не видно, а люди падают мертвыми. Крепкие панцири и кольчуги пробивают невидимые стрелы…

– Шайтан! – вскричал хан. – Мы имеем пушки, но бухарцы не могут пустить из них гром и смерть! Пусть покажут мастерство! Или отсечь пушкарям головы! Еще говори, Таузан!

Тот низко поклонился:

– Дозволь, премудрый хан, передать подарки, которые послал тебе русский воевода.

– О! – в удивлении уставился в мурзу Кучум.

– Он просил сказать тебе, радость живущего на земле, что торопился к тебе в гости, – льстиво продолжал Таузан, – да боится холодов, и теперь он плывет обратно в Пермскую землю.

Хан повеселел, шевельнул ладонью:

– Внесите подарки!

Внесли тюки и развязали их. Хан схватил ярко-красное сукно и поднес к мутным глазам. Он ощупал материю, скомкал ее, пробовал разорвать и не мог.

– Добрый подарок! Еще что?

Таузан выложил перед ним парчу, ленту и клинок. В эту минуту вошли мурзы и Маметкул.