Ермак. Том II

 – Живьем бы взять!

– Да нешто их, чертей, возьмешь, батька! – огорченно вскрикнул Брязга. – Гляди, как режутся!

Под их ятаганами падали посеченные тела.

– Не можно терпеть, батько! – кричали казаки, и жесточь овладела ими. Они били топорами, палицами, рубили мечами идущих на смерть фанатиков. Быстро редела толпа храбрецов, и наконец остался один. Брязга ловким ударом выбил из его рук ятаган. Казаки навалились скопом и повязали удальцу-татарину руки. Его подвели к Ермаку.

– Хвалю, джигит! Иди ко мне! – сказал он по-татарски.

Изумленный татарин упал на колени, и крупные слезы потекли по его лицу:

– Вели рубить мою голову! – взмолился он и склонился перед атаманом.

– Да зачем же рубить ее, коли ты еще молод и в честном бою взят? – удивился Ермак.

– Секи, рус! Не могу в неволе жить! – горячо вымолвил татарин.

– Коли не можешь жить в неволе, иди, куда глаза глядят! Браты, освободи его! – усмехнувшись, взглянул на пленника Ермак.

Татарин с недоумением разглядывал казаков. Бородатые, кряжистые, злые в сечи, сейчас они добродушно кивали ему:

– Айда, джигит, уходи!

Пленник закрыл руками лицо и в неподвижности простоял с минуту, потом встрепенулся, опустил ладони.

– Можно? – переспросил он.

– Айда! – махнул Ермак.

Татарин сделал два-три неуверенных шага вперед, потом сорвался, подпрыгнул и легко понесся к озеру. С размаха он бросился с зеленого обрыва в воду и ушел в глубь.

– Никак утоп? – вздохнули казаки, но в тот же миг просияли: на озерной глади появилась бритая голова и стала быстро удаляться к противоположному берегу.

Выплывшие из-за мыса два лебедя, завидя человека, шумно захлопали крыльями, побежали по воде, поднялись ввысь и вскоре исчезли, как дивное видение. А вслед за ними растаял в синеватом мареве и пловец.

3

В амбарах Карачи сберегалось много добра. Была и ячменная мука, и арпа-толкан[25 - Арпа-толкан – поджаренная ячменная мука.] – неизменная еда бедняков, хранились бочки меду, вяленое мясо и рыба.

Только один Ермак не изменил своей привычке: поел толокна с сухарями и тем удовольствовался. Опытным взглядом он рассматривал свое воинство. Исхудалые, обросшие, оборванные казаки имели суровый, закаленный вид, но видно было, как они смертельно устали. Все – от атаманов до рядового казака.

Полный раздумий сидел Ермак в шатре.