Каменный Пояс. Книга 3. Хозяин каменных гор. Том 2

В потоке солнца улыбалась, сверкая изумительно белыми зубами, подвижная и глазастая молодая итальянка.

– Кто же это? – полуиспуганно, почтительно спросил Любимов.

– Мариэтта, служанка! – небрежно ответил Орелка.

– Ох, и девка! – глубоко вздохнул от зависти Александр Акинфиевич и не мог оторвать взора от служанки. Глаза ее, полные пламени, смеялись, и вся она казалась воздушным видением – так дивно хороша была собой.

– Пустяк! – поугрюмел демидовский крепостной. – То не по нас девка! Близир один! – отмахнулся он.

– Какого же хрена тебе надо! – удивился Любимов. – Экая благолепность, красота. Очи чего стоят! С ума сойдешь!

– Суета! – не уступал Орелка. – Не в том счастье!

– А в чем же? – спросил тагилец.

– Ах, Александр Акинфиевич! – вскричал от всего сердца Орелка. – Мне бы в Россию, на санках промчаться да с морозу горячих щей похлебать! Да ржаного хлебушка пожевать! А здесь разве настоящее! – пренебрежительно оглянулся он на Мариэтту.

А служанка, очевидно не понимая русской речи, приятным взглядом обласкала Орелку.

– Господин выбыл по делам, а вас милости просим, – пригласил слуга. Он провел тагильца в покои для приезжих. Любимов с любопытством оглядывал дворец. Залы переполнены статуями, картинами, гобеленами, бронзой, вазами, невиданной мебелью.

– Музеум! Подлинный музеум! – в восторге прошептал управляющий и, завидя под широким окном обломок мрамора, остановился, пораженный мощью и красотой торса неведомого изваяния.

– То Геркулес! – пояснил Орелка.

В фигуре недоставало головы, ног, рук и верхней частя груди, но что за сила и красота чувствовались в этом дивном обломке! Он высился подобно мощному стволу прекрасного дуба, лишенного тенистой кроны, шелест которой в былые годы привлекал в свою прохладную тень утомленного путника. Орелка тоже воспламенился.

– Посмотри, а вот еще диво! – указал он на мраморную статую купальщицы. Молодая девушка, чистая и спокойная, сбросила с себя последнюю одежду и готовилась сойти в бассейн.

На одно мгновение она задумалась, и столько было очарования, прелести в повороте ее строгой головки, в движении руки, стыдливо прикрывщей маленькую грудь, что Любимов не утерпел и, радуясь, как ребенок, сказал:

– Диво! Сама обнажена, и нисколь греховного!

– В том чародейство мастера! – отозвался с пониманием Орелка и предложил тагильцу: – Отдохните с дальнего пути, тогда поглядите, сколь дивные творения хранит в сем палаццо наш господин.