Каменный Пояс. Книга 3. Хозяин каменных гор. Том 2

«Но в руднике же люди могут погибнуть!» – хотел вымолвить Любимов, но вовремя прикусил язык и, слегка заикаясь от волнения, сказал:

– Все так, господин мой, подлинно жалко такие деньжища кидать, но горше будет, если шахта обрушится и миллионы пудов меди от нас уйдут. Разор чистый!

– Разор! – согласился хозяин и неспокойно заворочался в кресле. – А скажи, сколько времени потребно на работу наших механиков?

– Просят сроку год! – ответил Любимов.

– Ох, горе, разоряют! А все жалости мои человеческие к холопам! – пожаловался Николай Никитич.

 – Но что же делать, если другого выхода нет. Пусть стараются, а который устроит машину ранее, объявить от меня особую награду. Ну, с сим делом покончили…

Демидов устало отвалился на спинку кресла, полузакрыл глаза. Управитель боялся пошевельнуться; так и длилось тягостное безмолвие.

– Ах, ты еще здесь! – поднял, наконец, голову хозяин. – Еще не все. Отправляйся на мою фабрику, где шелк прядут. Огляди! Может, чему и научишься для наших уральских заводов.

Иди! – Он протянул руку, Любимов облобызал ее, и Николай Никитич снова устало закрыл глаза…

3

Управитель Нижнетагильского завода побывал на шелкопрядильной фабрике Демидова. На окраине Флоренции, в глухих скученных кварталах над рекой Арно, в тесноте гнездились грязные приземистые здания, сложенные из серого камня. Александр Акинфиевич, вступив за порог одной из таких трущоб, с минуту ничего не видел, так мало было света в низком мрачном помещении, по которому разносился ритмичный шум веретен.

Казалось, в полутьме гудел потревоженный улей. Привыкнув к скудному освещению, тагилец увидел несколько десятков бледных, изможденных итальянок, стоявших у грубых ткацких станков, на которых впору было бы работать сто лет тому назад. Среди изнуренных работниц было много детей, мальчиков и девочек десяти-тринадцати лет.

«Гляди, что творится, – и тут без ребят не обходится фабрика!» – подумал Любимов и обратился к худощавой, с ярким нездоровым румянцем на щеках работнице:

– Скажи, милая, хорошо ли тут работается ребятенкам?

Сопровождающий управителя Орелка перевел итальянке его вопрос.

Женщина угрюмо посмотрела на Любимова и еще угрюмее кивнула в сторону станков. За ближайшим из них мальчик, работая, стоял на табуретке – так мал был этот хилый, с длинной худой шеей ребенок, кормилец семьи! Таких, впрочем, немало усмотрел тагилец за станками.

– А все-таки ты спроси ее о ребятенках! – снова попросил он Орелку.