Каменный Пояс. Книга 3. Хозяин каменных гор. Том 1

Железо-металл стоящему человеку дороге всего! Железо – первый металл!

Демидов улыбнулся и сказал старику:

– Неверно! Самый первый и дорогой металл – золото!

Мой батюшка железо добывает, а сбывает его за золото!

Уралко укоряюще покачал головой.

– Эх, сынок, не то надумал ты. Послушай-ка, скажу тебе такое, о чем стары люди сказывали в давние годочки. В былое времечко наши горы – Камень – впусте лежали: жило тут племя незнаемое – чудь белоглазая[2 - Чудь белоглазая – у славян общее название финских племен.

] да бродячие людишки. Охотой все больше промышляли. И пришли сюда издалека, из новгородской земли, пращуры наши. Крепкий народ! Добрались они на ладьях к подножию гор и закричали властелину Камня:

«Э-ге-ге-гей, горный царь, пришли мы к тебе издалека счастья искать!»

«А чего вы хотите для счастья? – спросил их властелин гор. – Золота на сотню лет или железа навсегда?»

В ответ пращуры наши подняли мечи и закричали владыке горных дебрей:

«Железа нам! Железа навсегда!»

И тогда, сынок, из гор прогремело громом.

«Добрый твой выбор, могучий народ! Будь счастлив отныне и до века, железный род!»

– Вишь ты, как вышло! – С умной улыбкой Уралко посмотрел на Демидова и предложил: – Хватит балясы точить. Надо и честь знать! Айда, сынок, за работу!

Мастерко снова увел Николеньку к пылающим жаром печам.

Проворный и сильный Николенька оказался медлителен и ленив в работе. Старик то и дело покрикивал:

– Живей, живей, малый!

Мальчугану казалось, что он попал в преисподнюю.

Что за люди окружали его? Сумрачные, молчаливые и злые в труде. Лица их обожжены на вечном огне подле раскаленного железа, потные лбы, медные от жара, кожа покраснела. Рваные рубахи взмокли от пота. Дед Уралко поминутно утирал рукавами морщинистое лицо, по которому стекали грязные струйки.

– Пот у нас соленый, сынок! До измору работаем! Рубахи от труда дубяные! – пожаловался старик; из его натруженной груди дыхание вырывалось с громким свистом. – Эх, дырявые мехи у меня стали.

С продухом! – И горько улыбнулся он.

Кругом мастерка бегали подручные, перекликаясь хриплыми голосами. А Уралко все подбадривал:

– Проворней, проворней, сынки!

Работали все до изнурения. Николенька неприязненно поглядывал на старика:

– Скоро ли пошабашим? Надоело, дед. И к чему эта мука?

– К науке! – отозвался Уралко. – Ты, милый, работой не гнушайся! На работе да трудах наших Русь держится. Сам царь Петра Ляксеич хорошее дело любил.