Невидимая смерть

Линда подыгрывала ему, целуя, она сказала:

– Я хочу быть твоей женой.

– А разве ты не жена?

– Я мадемуазель Штаймахер, а не фрау Валетти.

Юстин сразу протрезвел:

– Неужели мы не сможем обойтись без брачных уз?

– Не сможем, – ответила Линда, тоже став серьезной.

– Скоро мы начнем воевать, меня могут призвать в армию, убить наконец. Тебе хочется остаться вдовой?

– Не думаю, чтобы скоро, и не верю, что убьют. Таких, как ты, не пошлют в окопы…

– Хватит! – резко оборвал ее Юстин. – Выбрось брак из головы!

– Но почему?! Разве я недостойна быть твоей женой?

Он как-то холодно, сквозь ресницы, посмотрел на нее и потянулся к бокалу с вином.

«У него есть другая!» – ужаснулась Линда.

С тех пор в их отношениях образовалась трещина. Она пыталась следить за Юстином, требовала встреч, внимания, любви. Он начал избегать ее. Они ссорились и мирились, подолгу не встречались, мучались. Поборов гордость, Линда мчалась к нему, отношения вроде бы восстанавливались, но вскоре опять обрывались.

Чем равнодушнее становился Юстин, тем безотчетной, яростней любила его Линда.

Юстин пытался жить с другими женщинами. Благо, отказа не было. Всюду – на улице, в метро, театре, на многочисленных приемах – он ловил их тайные, призывные взгляды. Но он не в силах был вытравить из сердца Линду, жалел и, досадуя, раскаиваясь, возвращался к ней.

… Прошло двадцать пять минут. Пора спускаться вниз. Вот-вот должен подъехать Пикенброк, а Юстин все еще стоял перед черным «телефункеном» и не решался поднять трубку.

Наконец собрался с духом, крутнул диск. Гудки, гудки… «Алло!» Линда!

– Послушай, дорогая. Сегодня у меня очень важная встреча с одним человеком. Прошу не беспокоить.

– Ты не приедешь?

– Не знаю, когда встреча закончится. Боюсь поздно, ты уже будешь спать.

– Все равно жду тебя!

Юстин поморщился от досады.

– Хорошо, постараюсь приехать.

«Черт бы побрал эту назойливую бабу», – подумал он, спускаясь на улицу.

Шел туманный дождь. В лужах отражались размытые огни фонарей.

Было пустынно и зябко. Что-то тревожило, как в предчувствии беды. Послышался рокот. Из-за угла соседнего здания, уже погруженного во мрак, тускло блеснули два желтых глаза, показался старенький фургончик-«опель» выпуска двадцатых годов. На такой машине обычно ездил Пики, если сам садился за руль. Тридцатисильный мотор не вытягивал на большие скорости, что для малоискушенного водителя было немаловажным. Да и не привлекала внимания такая машина.