Невидимая смерть

– Где эта шлюха? Я убью ее! – завопила она, распахивая одну дверь за другой.

Вбежала в гостиную и замерла. Пикенброк хихикнул. Его позабавила не столько взбешенная женщина, сколько растерянное, страдальческое лицо Юстина за ее спиной.

– Кто это? – весело спросил он.

– Это… это Линда, – едва слышно пробормотал Юстин.

– А я полковник Пикенброк, – Ганс проворно выскочил из кресла, по-молодому подобрал живот, подошел к Линде.

– Простите, полковник, – приходя в себя, проговорила Линда.

– Прощаю. Не хотите ли выпить?

– Хочу.

– Вино, коньяк, виски? – Пики подмигнул Юстину.

– Предпочитаю коньяк, – Линда бросила Юстину свой клетчатый плащ, по-хозяйски прошла к буфету.

– Мадемуазель… фрау… – замялся Пикенброк.

– Мадемуазель Штаймахер, – с вызовом произнесла Линда.

– Дочь того самого?… – Ганс поскреб пальцами по френчу.

– Того самого, кто шьет форму для всего вермахта. Между прочим, и мое имя вам должно быть известно.

– Ах, память, память, – он хлопнул себя по лбу, начиная играть простачка.

 – Как же! Самые лестные отзывы… Но почему Юстин не представил раньше?!

Бросая укоризненные взгляды на Юстина, он принялся ухаживать за Линдой, забегал, чуть ли не приплясывая, как старый дамский угодник.

– Вы конечно же голодны, – обретая домовитую твердость в голосе, проговорила Линда. – Иду на кухню жарить бифштексы.

– Я с вами! – увязался за ней Пики.

Юстин налил коньяку, выпил. Подумал, выпил еще. Злость на Линду отлегла, но тревога, которую он испытывал перед встречей с Гансом, осталась.

Энергичный отказ в работе на абвер озадачил его, положение вдруг стало шаткий, смутным. Зажгло в желудке. Он сел перед камином и уставился на дрожащий огонь. Из кухни доносился кокетливый смех. Как всегда при виде хорошеньких женщин, Пики начал ребячиться. Шевельнулось нечто похожее на ревность, но как-то вяло, слабодушно. «Черт с ней, может, отвяжется совсем», – Юстин выпил еще рюмку и опьянел.

Как во сне он жевал мясо, пил вино, слышал оживленное перешептывание Линды с Пикенброком.

Потом его раздели, уложили в постель. Ганс вызвался отвезти Линду домой, та согласилась. Потух свет, скрипнула дверь, с лязгом защелкнулся английский замок…

Неделю ни Юстин не звонил Линде, ни она ему. Позвонил Пикенброк.

– У меня появилась идейка, – проговорил он, загадочно хохотнув. Не дождавшись ответного слова, спросил: – Вы помните наш последний разговор? Кажется, вы о чем-то просили? Я обдумал ваше предложение.