Именами вашими стоим

– Виноват, братец. Вот, на собственную жену засмотрелся, старый дурень. Так о чём, бишь, ты?

– Я говорю, Андрей Венедиктович, а не расписать ли нам ещё один банчок покуда холодец не подали? Вон и Козьма Дмитриевич не против.

Генерал-майор своё согласие дал, и все желающие поспешили к зелёному сукну одного из игорных столов. В соседнем зале вновь заиграла музыка, и прибежавший оттуда лейтенант Франц Рит громко объявил:

– Дамы и господа! Танцы продолжаются!

Это вызвало оживление, и многие из гостей поспешили на звуки музыки.

Молодой, недавно приехавший на Алтай саксонец Франц Рит воспринимал мир легко. Он был из богатой бюргерской семьи, и в Россию приехал не ради денег, а исключительно из любопытства. Собственно, ему было всё равно куда ехать, и с таким же успехом он мог бы отправиться и в колониальную Африку. У него был высокий рост, светлые вьющиеся волосы. Голубые глаза, всегда широко распахнутые, смотрели на людей прямо и слегка восторженно.

Здесь, в Барнауле, он пристрастился к карточной игре и, вдобавок ко всему, со всем пылом своего саксонского сердца влюбился в Анну Леубе.

Она, догадываясь об этом, в чувствах своих к нему пока не определилась, но ей доставляло удовольствие пококетничать в его присутствии с другими молодыми офицерами и, наблюдая за ним исподтишка, видеть, как он мучается. Вот и сейчас, увидев, как Франц направляется к ней, Анечка подхватила под руку прапорщика Ивана Владимировича Столова и упорхнула, сделав Риту невинные глаза.

Жена Ивана Владимировича, Вера Николаевна Столова, болезненного вида дама, сидя в кресле, с лёгкой улыбкой на губах наблюдала за происходящим.

Вера Николаевна действительно была больна и, судя по всем признакам, это была чахотка. Летом под воздействием сухого смолистого воздуха болезнь отступала, но длинные суровые зимы обостряли её, и болезнь прогрессировала. Франц задумчиво посмотрел вслед Анечке. Рядом с ним за игорным столом начинали постепенно закипать страсти, и лейтенант, с минуту потоптавшись в нерешительности, подсел к игрокам.

Вера Николаевна подошла к открытому окну. Ночной воздух был чист и прохладен. Её роскошные тёмные волосы, забранные в замысловатую причёску, красиво оттеняли бледную кожу лица, но было в этом контрасте что-то безжизненное, может быть потому, что не хватало других красок. Она посмотрела на небо.

«Каждая звёздочка, как чья-то душа. Наверное, когда человек умирает, на небе становится на одну звезду больше.