Именами вашими стоим

Поняв, что раскрыта, Елизавета Андреевна, от досады слегка прикусив нижнюю губу, как ни в чём не бывало уселась в кресло напротив. «Почему я не замечала раньше, что у него такие глаза? И брови красивые. Дура, уходи отсюда! Ведь обязательно кто-нибудь мужу донесёт, что видели нас одних»!

Елизавета Андреевна, аккуратно расправив складочки на своём платье, с лёгким смущением посмотрела на Булгакова.

– Николай Иванович, Вы меня за весь вечер даже и потанцевать не пригласили. Исправляйтесь немедленно, пока я не передумала.

Или вы решили разом испортить со всеми отношения? Так вот со мной у вас этого не выйдет, даже не надейтесь.

Булгаков молча смотрел на неё.

«Сколько ей лет? Двадцать пять, не больше. Очень красива. Такая, если захочет, любого согрешить заставит. А я ведь не монах, чёрт возьми! Очень может быть, что генерал-майор Беэр будет иметь все основания считать меня своим личным врагом… Помимо всего остального».

С тех пор, как их представили друг другу, они впервые остались одни, и Елизавета Андреевна вдруг очень остро почувствовала, что сейчас она способна на такие поступки, которые совсем недавно казались ей верхом неприличия.

Ее глаза слегка потемнели, сердце учащённо билось, вздымая грудь.

Булгаков улыбнулся.

– Надо быть просто безумцем, чтобы портить отношения с вами, Елизавета Андреевна.

– Вы совсем не похожи на безумца, – успокоила она его.

Одна из свечей погасла и дымок от ещё тлевшего фитилька, свиваясь в спираль, потянулся к верху.

Николай Иванович встал с дивана и подошёл к открытому окну:

– И всё-таки я пойду на это.

– Почему? – Её голос слегка дрогнул.

– Да потому что безумцам многое прощается.

Внезапно Булгаков бросился к ней и, опустившись на колено, схватил её руку:

– Елизавета Андреевна, голубушка! Бросайте вы своего мужа и уезжайте со мной!

В его взгляде было столько искренности и страсти, голос звучал так убедительно, что Лизочка Беэр, поверив и, не владея собой, прошептала еле слышно:

– Куда?

– В Северную Америку! А, впрочем, нет, я передумал.

Слишком далеко. Я лучше вам мизинчик поцелую. Вот так.

И капитан-поручик, пряча усмешку в глазах, очень осторожно поцеловал её мизинчик. Почувствовав, что он не воспринимает её всерьёз, Елизавета Андреевна резко встала:

– Перестаньте паясничать! Почему вы не сказали мне, что вас переводят на Змеиногорский рудник? Я попрошу мужа, и вас оставят здесь, на Барнаульском заводе.