Именами вашими стоим

«Вот человечек! Радуется всему, как щенок малый. А может, так и надо жить?»

– Ой, как Волга-матушка, да вспять бы побежала. Кабы можно, братцы, начать жизнь сначала…

Елизавета Андреевна пела низким, грудным голосом. Пела красиво, с большим чувством, прикрыв глаза и слегка покачиваясь. Простые слова этой песни, переплетаясь с напевной мелодией, казалось, шли из самой глубины души и, отзвучав, не исчезали, а поднимались в самую высь поднебесную.

– …Ой, кабы весною цветы расцветали. Кабы мы любили, да не разлюбляли…

Петь Елизавета Андреевна научилась у своей бабки, Лидии Алексеевны Арсентьевой.

У той было большое имение под Саратовом, богатое и привольное. Заправляла всем сама хозяйка, предоставив мужу, коллежскому асессору, всю жизнь прослужившему в Саратовской городской управе, полную свободу. А петь любили оба. Бывало, в конце длинного летнего дня соберёт Лидия Алексеевна у себя в усадьбе всех дворовых девок, да как начнут они выводить голосами да подголосками всякие кружева с приплётами, так со всей округи соседи сбегаются красоту такую послушать.

Смолк голос, растворились последние звуки в ночной тишине, скрипнула дверь где-то в глубине дома. Настя слушала, как зачарованная. Сама не заметила, как присела рядом с барыней на скамеечку, а потом мечтательно, с лёгкой грустью сказала:

– Как это у вас красиво получается, душевно. Я, если б могла, как вы, тоже бы ему так спела.

Елизавета Андреевна с интересом посмотрела на неё:

– Кому ему?

Та, сразу же спохватившись, вскочила:

– Ой, не спрашивайте, а то проговорюсь ещё ненароком! Стыдно мне!

Но сохранить свою тайну Настеньке не удалось.

Женская природа любопытна, а в делах сердечных – и подавно, поэтому Елизавета Андреевна крепко ухватила её за руку и насильно усадила рядом с собой с твёрдым намерением выведать, кто же смутил Настино сердечко.

– Нет уж говори, раз начала! Теперь не отстану! Кому ему? Сознавайся!

Девушка, видя, что уйти от ответа на удастся, умоляюще посмотрела на неё:

– Не пытайте меня, барыня, а то от стыда сгорю!

– От этого не сгорают, – не отступала от неё Елизавета Андреевна.

 – Говори немедленно, кто он!

Настенька, жалобно взглянув на неё, отвернулась, лицо руками закрыла, плачет, а не сдаётся.

– Он мне, барыня, никому не велел говорить об этом. Я обещала-а!

Елизавета Андреевна, видя, что в лоб её не возьмёшь, решила пойти на хитрость. Она обняла Настю за плечи:

– Ну, как знаешь. Твоя воля.