Лермонтов в жизни

Смысловая расшифровка этих лаконичных и на первый взгляд малозначительных строк раскрывает трагичную в своей обыденности жизнь крепостных людей, циничный в своей сущности характер отношения помещицы к их человеческой природе и к одному из самых интимных ее проявлений – созданию семьи.

Невозможно не заметить, например, когда просматриваешь эти поблекшие записи, очень юный возраст идущих под венец крестьянских парней и девушек. Порой это еще даже не молодые люди, а подростки, почти дети. Так, в «Метрической книге бывших у исповеди в 1810 – 1827 годах» на странице, заполненной в 1825 году, читаем: «Олимп Осипов – 40 лет, у него дети: Иван – 19 лет, Марфа – 14 лет, Яков – 9 лет, Михаил – 5 лет.

У Ивана жена Наталья Арефьева – 13 лет». В этой семье сноха Наталья оказалась моложе заловки – девушки Марфы. Но недолго и Марфе пришлось гулять незамужней: в следующем году и она уже оказалась под венцом.

За 15-летнего Филиппа Григорьева отдали в 1817 году 14-летнюю Ирину Степанову; семейная жизнь Антона Степанова и Елены Тимофеевой началась, когда обоим было по 14 (1815); Пелагею Федорову повели под венец в 13-летнем возрасте (1820); судьбы Елизаветы Степановой и Степаниды Ивановой оказались еще суровей: первая в 15 лет (1820), а вторая в 14 (1820) были уже солдатки.

…Один из наиболее диких случаев помещичьего произвола в Тарханах зафиксирован в 1816 году, когда по указанию Арсеньевой были повенчаны «отрок Иван Андреев с женкой сосланного на новопоселенье Ивана Терентьева Евдокией Леонтьевой».

Одним махом разорвала госпожа супружеские узы, скрепленные «навечно» церковью, и создала новые. При этом ее не смутило и не остановило, что на руках Евдокии был грудной ребенок, у которого был жив отец.

А. Семченко, П. Фролов.С. 132

Глубоко подавленная смертью дочери, Елизавета Алексеевна перенесла на внука всю свою любовь и приязнь. Она видела в нем средоточие всего, что было отнято судьбой в лице ее мужа и потом дочери. Этот внук носил имя своего деда; умирающая дочь поручила ей беречь его детство.

Кроме Миши у нее никого не оставалось на свете. Она с ним старалась не расставаться; он спал в ее комнате, она наблюдала за каждым его шагом, страшилась малейшего нездоровья. Рожденный от слабой матери, ребенок был не из крепких. Если случалось ему занемогать, то в «деловой» дворовые девушки освобождались от работ и им приказывалось молиться Богу об исцелении молодого барина.

П. А. Висковатов .С.