Эльдар Рязанов

Воспользуемся и этим случаем, чтобы еще раз дать слово Василию Васильевичу – прекрасному хроникеру событий собственной жизни. В июле 1954 года он записал в дневнике следующее:

«Живем в Южно-Сахалинске. Группа подобралась в основном молодежная, работаем споро, без склок, к которым я стал уже привыкать на студии. <…> Снимать и весело, и трудно – весело, так как у большинства хорошие характеры и все внове, суточные большие и шампанское дешевое. А трудно потому, что все вокруг (кроме природы) бедное, убогое, даже не провинциальное, а требуется показуха, процветание.

Люди живут в бывших японских деревянных хибарах с “буржуйками”, продуваемыми всеми ветрами Советского Союза. Асфальта на весь остров – километр на центральной улице. Когда я на грузовике отправляюсь в многодневную экспедицию и машина съезжает с асфальта, меня начинает бросать от борта к борту по несколько часов в день, и прибываю на место весь в синяках, я с ужасом думаю, что по тем же ухабам надо будет ехать обратно… Подобных дорог я не видел ни в феодальной Монголии, ни в Каракумах.

На севере острова, где только недавно порушили лагеря, что само по себе ласкает глаз – если зрелище вздыбленного частокола и поверженных вышек может ласкать глаз, – мы видели следы недавнего ужаса, а в поезде – рассказы бывших заключенных, что застряли на острове. Поезд здесь называют “Дуровская железная дорога” – маленькие вагончики узкоколейки, которые движутся со скоростью хромой старушки. Когда нам захотелось выпить воды, мы вышли из вагончика, не торопясь догнали паровозик, машинист нас напоил, мы немного постояли, дождались своего вагончика и на ходу в него сели.

Снимая оленеводов, мы добирались до стойбища в тундру верхом на оленях – а что делать? И жили в чуме, ночью спали по очереди, ибо надо было поддерживать костер возле чума – иначе окоченеешь. Когда кончились запасы спиртного, ребята стали разводить одеколон “Шипр”, а я предпочитал “Даиси” – кавказская кровь дала себя знать именно в тундре.

И все нам было интересно, все было невиданно.

Во время съемок – примерно недели через две – дирекция решила сделать одну большую картину вместо трех маленьких. Нас это обрадовало, но “как хотите, так и делайте – сценария никакого нет и не будет”. Мы, конечно, сочинили для себя сценарий, но денег никаких не заплатили и не обещали. У нас выхода нет – мы уже завязли и сидим на этом острове, окруженном со всех сторон водкой.