Легенды старого Ташкента

Впереди него, поджав ноги сидела на песке женщина Похоже она была ранена, правая рука висела безжизненно серый плащ был испачкан кровью. Увидев, как Лёха зашевелился спросила:

– Тебя как зовут?-

– Чернов Алексей, из Ташкента

– А меня Светлана. Куда идти, где госпиталь, знаешь?

Голос у женщины был глубокий, грудной, и сама она хоть и была сильно бледна, но на породистом её лице явно проступали черты красивой, холёной, знающей себе цену женщины. В прежней своей недолгой жизни таких женщин Лёха видел лишь издали, или в кино про другую, неведомую жизнь.

Где госпиталь, Лёха знал приблизительно, со слов санитара, туда и двинулись. Светлана изо всех сил пыталась помогать Лёхе, но первая обессилев опустилась на песок. Затем подобрав кусок какой то железки она неловко. одной рукой стола копать ямку. Перехватив её вопрошающий взгляд, , Лёха взяв железяку выкопал неглубокую, сантиметров 20, ямку. Затем женщина вытащила из саквояжа небольшой свёрток, уложила в ямку и тщательно заровняла песок.

Лёха всё видел, но ничего не спросил, даже демонстративно отвернулся. Дворовый кодекс поведения рабочих окраин не предполагал задавать лишние вопросы : делает человек нычку, значит так надо, не лезь в чужие дела, может быть себе дороже. Сознание его сузилось, он ничего не замечал вокруг, кроме видневшихся вдали домов, где,как он думал, находится госпиталь. Лишь туда он и смотрел, не в силах посмотреть вниз, на свои ноги. Правду знать о них не хотелось.

Выползая из низинки, они увидали санитарную подводу с ранеными. Женщина закричала, и санитары их подобрали. В полевом госпитале в посёлке Красная Слобода Лёху стало мутить от потери крови и он потерял сознание. Очнулся уже в палате, как прошла операция он не помнил, но нога уже не кровоточила и почти не болела. На другой день в палату к раненым пришёл старший лейтенант с голубыми погонами НКВД . Первым делом он внимательно рассмотрел извлечённые из раненых пули, которые принесла молоденькая медсестра.

Дело в том, что столкнувшись с ужасами войны, насмерть перепуганные мальчишки иногда совершали самострел, в надежде, что их комиссуют или хотя бы получат передышку в госпитале. Но задавленные страхом , они не учитывали, что немецкие пули отличаются от своих..

Переходя от одного к другому, старлей стал расспрашивать, кого как ранило записывая при этом что то в своей толстой тетради.