В землях заката. Избранники Армагеддона

Забрались по скобам на крышу фургона и сели, свесив ноги. Болдуин положил пистолет рядом. Полицейская машина и фургон стояли посреди убранного поля, дорога вела к перелеску, за ним вырисовывались синие холмы. Направо и налево уходило красное в свете заката жнивье. Пейзаж казался мирным, и странным диссонансом звучал озлобленный лай собак.

– Двух загрыз, – поморщился Болдуин. – Как не уследили? Черное бешенство ведь несколько дней развивается. Было время, чтобы его изолировать.

– Близкие пожалели? – предположил Варламов.

 – И у нас такие случаи бывали.

Болдуин яростно теребил бороду.

– Жалость в нынешние времена дорого обходится… – Он вытянул руку: – Гляди!

От рощи отделилось темное пятно. Варламов поднес к глазам бинокль, и пятно превратилось в человека: согнувшаяся фигура мчалась по жнивью, дико размахивая руками. На мгновение подняла голову, и Варламов содрогнулся при виде серого лица с белым оскалом зубов.

Следом вымахнули собаки – но даже расстилаясь в беге, не могли сократить расстояние до бегущего.

Лай стал оглушительным, и Варламов опустил бинокль. Беглец был недалеко, с невероятной быстротой миновал поле и приближался к дороге. От рощи послышалось ржание, а затем показались всадники. Полицейский вышел из машины, облокотился о крышу и, когда неистово мчащаяся фигура пересекала шоссе, открыл огонь из пистолета. Прозвучала частая дробь выстрелов, но одержимый даже не споткнулся. Раздираясь от лая, перенеслись через дорогу собаки, с ржанием и топотом нахлынула конская лава, и вскоре погоня скрылась в роще. Полицейский постоял, а потом сел в машину.

– Ну и дела, – пробормотал Болдуин. – Несется как олень, не догонишь. На несколько дней его хватит, а потом погибнет от истощения. Если раньше не подстрелят, конечно.

Некоторое время сидели молча. Стих лай, померк красноватый свет, стало холодать. Полицейский высунулся из машины:

– Можете ехать. Только будьте осторожнее: он вроде побежал на север, но может повернуть и на восток.

Болдуин сплюнул: – Спасибо, Джеф.

Мы за себя как-нибудь постоим.

Полицейская машина освободила дорогу. Ехали снова, все чаще попадались перелески. Болдуин свернул на грунтовую дорогу. По сторонам темнели холмы, начался подъем вдоль бегущей навстречу речки.

– Электромобиль тут не вытянет, – пробурчал Болдуин. – А то охотников развелось бы больше, чем оленей.

Пересекли пару долин, по которым текли светлые ручьи. Наконец Болдуин свернул и остановился по поляне.