Я-то? Вятский! Издание второе, исправленное и дополненное

Когда у одного из друзей исчезла собака, мы, мальчишки, зимой пошли на лыжах за конюшню в поле, чтобы посмотреть следы волчьего пиршества. Постояли, посмотрели. Шерсть, кровь и волчьи следы с вытянутыми вперед двумя когтями.

Точнее слух был таким – с лугов Костявы на трех санях, запряженных лошадьми, везли сено. Одна из лошадей оступилась и сломала ногу. Возчики приняли решение забить лошадь.

После этого они разрубили и загрузили все конское мясо и весь ливер и увезли в совхоз.

Когда мама и Коля добрались до места, то нашли только клубок кишок на снегу.

Мама варила нам суп из конских кишок, и мы его ели. Мы ели и радовались, пока не кончилось это «мясо».

Когда мама брала меня в город, то, как правило, мы останавливались у тети Таси или у тети Лизы.

Там я не оставался голодным.

Убитая утка

Как-то осенью я шел к нашему дому со стороны детского сада. Влево уходила дорожка к заброшенному колодцу.

Я помнил, что чуть ниже колодца росла черемуха.

Вдруг в метрах пяти от черемухи увидел лежащую утку. Кряква лежала на животе, оттопырив левое крыло. Я продрался через бурьян к ней. Утка не шевелилась. Понял, что утка убита.

Для меня голодного эта находка была настолько велика, что мысль о том, чтобы унести её домой даже не возникала. Я был уверен, что все, кто в неё выстрелил или слышал этот выстрел, должны её искать.

На весь совхоз был только один постоянный охотник. Николай – старший сын Деветьяровых. Он бывший танкист, списанный из действующей армии из-за ранения.

У меня не было сомнений, что утка принадлежит ему.

Поднял утку и направился к дому Деветьяровых. Дом стоял возле моста на другом берегу. Я шел и думал, кого же я встречу из их семьи? Кто же ищет эту убитую Николаем утку?

Дошел до дома, никого не встретив, постучал. Открыла хозяйка дома, Мария Деветьярова, мать Николая, Виктора, Надежды и Александра.

Вручил ей утку и сказал, где её нашел, чтобы её уж не искали и ушел.

Ангел хранитель есть

Река Чахловица, которая делит совхоз Сосновый на две части, весной в половодье становится несравнимо шире своего русла. Если летом хватало для переправы и проезда телег деревянного моста, то весной транспорт из города на левую половину совхоза, относительно течения реки, добирался через деревни Эсауловы или Чарушины.