Я-то? Вятский! Издание второе, исправленное и дополненное

Приземлился на бок. Скользя, вращаясь как блин на сковороде, затормозился в конце горы приземления.

Лыжи целы, руки-ноги – тоже. Больше я с трамплинами дружбы не завязывал.

В ближайшее воскресенье – первенство школы. Три километра пробежал быстрее всех. Это был результат, определивший мой дальнейший спортивный настрой.

Эх, прокачусь!

Из-за ремонта совхозной конюшни возникла необходимость подержать часть незадействованных днем лошадей и жеребят двухлеток на лугу за рекой Курьей.

Отец попросил меня помочь молодому конюху.

Сёдел для пастухов не было, поэтому ехали охлюпкой, то есть, без них.

Я сел на Чижика, а Юра-пастух – на Зорьку.

У Чижика очень плавная рысь, такая, что мое тело от его спины не отрывалось ни на миллиметр. Стадо из 12 лошадок держится очень компактно. День пролетел быстро за разговорами с Юрой.

Во второй день пастушества мне пришла в голову мысль:

– А не объездить ли двухлетнюю лошадку Планетку?

Юра отнесся к этому предложению совершенно безразлично.

Я взял уздечку, кусок хлеба и пошел к стаду, направляясь к двухлетке. Планетка подошла и стала есть хлеб.

Не выпуская из левой руки кусок, отодвинул руку с приманкой вниз. Правой рукой надел уздечку снизу на морду и набросил верхний ремешок за уши, потом застегнул поперечный ремешок уздечки.

Расстегнул с правой стороны двухзвенные удила. Долго не мог заставить её пропустить их через рот.

Когда вставил и застегнул, лошадка насторожилась и стала языком безуспешно выталкивать их из пасти.

Я взял повод и пошел искать место, где бы удобнее сесть на лошадку. Попалась зеленая луговая впадинка с травяным бережком. Подвел Планетку к бережку и, держась правой рукой за холку, а левой опираясь на спину, прыгнул, чтобы лечь животом и перекинуть левую ногу на другую сторону лошади.

Тут же Планетка выпрыгнула из-под меня вперед и я, скользнув по лошадиной спине, упал на зеленую травку.

Лошадка убежала к стаду. Да уж, ковбой или гаучо из меня не получился.

Мы поработали пастухами еще два дня, и с Юрой я расстался, но не с лошадьми. Иногда выбирался в ночное.

В одном из ночных мне не досталось доверчивой лошади. Проспал. А моя торопливость пугала других не любимых мальчишками лошадей. Поехать вдвоем на лошади некто не предложил.

Осталось ехать из ночного на быке.

Быки были трофейными. После войны из Европы в совхоз доставили четырех быков.

У самого огромного из них была кличка Абрикос.