Дети войны

Прижала Лёньку к себе:

– Спасибо тебе, внучок!

Затем всплеснула руками:

– Господи, умазался-то как, давай-ка быстро снимай с себя одёжу! Застираю!

Утром легкий морозец сковал землю. В небе безмятежно светило солнце. Дед Проша вышел на задний двор, посмотреть при свете, не оставили ли они каких улик своей ночной работы. Кучи выглядели без изменений. «Молодец, Ленька, считай, что вырос, настоящий помощник!» – с гордостью подумал дед. Уже собрался зайти в дом, как присмотревшись, увидел, что от ближней кучи, едва заметный, по земле тянется след, как будто что-то волочили.

«Вот напасть! – подумал он, – Но заметать нельзя, сразу или соседка, или солдаты увидят». Он еще постоял немного и с мыслью, что «Даст Бог, не заметят!», зашел в дом.

Сегодня была суббота. Прокофий, позавтракав, пошел к реке. Затопил баню, натаскал воды. Проделав все это, присел на лавку и прислонился спиной к черным потрескавшимся бревнам. Прикрыл глаза. Было тихо, осеннее солнце ласкало лицо своими все еще теплыми лучами, казалось, что нет никакой войны, никаких немцев, что сегодня как обычно они всей семьей будут мыться в бане, вначале мужчины, потом женщины.

Затем Наталья с невестками накроет дома большой стол…

– Ну, Слава Богу! Ты здесь! – услышал он голос жены, прерываемый тяжелым дыханием.

Он открыл глаза. Наталья, запыхавшись, торопилась к бане.

– Я уж в обход, огородами к тебе! – продолжила она, тяжело дыша.

От нехорошего предчувствия защемило сердце. Прокофий поднялся с лавки:

– Что случилось?

Жена перевела дух.

– Немцы картошку в огороде нашли!

– Как?! Соседка продала?!

– Не знаю! Я только увидела, как они изгородь сломали, и ямы стали разворашивать, сразу к тебе. Подумала, что раз картошку нашли, буду допытываться, кто да зачем спрятал. Хотела тебя предупредить. Девкам сказала, что, если вдруг спросят, они ничего не знают!

– Ладно! Пошли!

– Проша! Боюсь я очень! – запричитала Наталья.

– Пошли! – бросил дед.

К дому они пошли не через свой огород, а обошли кружными путями и с улицы зашли в дом.

В комнате Наталья, встав сбоку занавешенного окна, взглянула в него и прошептала:

– Посмотри! Что делается! Боже ж ты мой!

Она взяла подошедшего к окну мужа за руку:

– Прокопий! Умоляю! Только осторожно!

Дед, не раздвигая занавесок, выглянул в окно. Изгородь была повалена. Там, где еще недавно были две кучи, прикрывающие ямы с картошкой, стояла лошадь с телегой, доверху нагруженной мешками.