Дети войны

– Эй?! Служивые?! – негромко крикнул он, – Надолго-ль нас германцу оставляете?!

Несколько бойцов, шедшие с края, обернулись. Один, невысокий, совсем еще мальчишка, махнув рукой, сказал:

– Молчи, отец, и без тебя тошно!

Дед, как будто бы устыдившись своего вопроса, опустил голову, левой рукой крепче прижал к себе внука, а правой поднес цигарку к губам и затянулся.

Бабушка Наташа, словно вспомнив что-то, пошла в дом. Расстелив чистую тряпицу на столе, взяла чугунок с вареной картошкой. Высыпала ее на тряпицу, положила туда еще несколько луковиц, завязала и быстро вышла из дома.

– Возвращайтесь, сынки, быстрее! – скороговоркой сказала она и вернулась к дому.

К вечеру на улице все стихло. Лишь изредка проезжала лошадь с телегой или проходил одинокий человек. С западной окраины все отчетливей были слышны разрывы снарядов и ружейные выстрелы. Беспокоились за деда Прошу. Он уже больше трех часов назад ушел в сторону железнодорожной станции, как он сказал: «Разведать обстановку».

Скрипнула дверь.

– Ты, что-ль, Проша?! – спросила бабушка Наташа, возившаяся в темноте у печки. Электричества не было, электростанцию взорвали, а зажигать свечи или лучину опасались.

– Да! – крикнул дед из коридора, снимая заляпанные грязью кирзовые сапоги.

– Ну? Как? Что на станции говорят?

Дед, снял с головы картуз, прошел к рукомойнику. Вымыл руки, пригладил бороду. Сел на табурет у стола. Бабушка Наташа и вышедшие из комнаты невестки, с нетерпением ждали, что он скажет.

– В общем, так! – начал он, выпуская изо рта сизый дым, – Дело поганое! Наша армия ушла.

Он немного помолчал:

– В общем, в это самое, с минуту на минуту здесь будут германцы! И самое плохое, знающие люди говорят, что будут весь урожай у людей конфисковывать.

– Хотя? – он глубоко затянулся и выпустил дым, – Германец, нация культурная, но…

Он опять затянулся.

– Что – «но»?! – не выдержала бабушка.

Дед выпустил струю дыма, плюнув в ладонь, загасил окурок:

– Я говорю, в это самое, картошку надо срочно в яму прятать, пока темно, да германец не пришел и солонину в подполье надо-ть зарыть!

Всю ночь в темноте, под моросящим дождем они прятали картошку в дальнем углу огорода. Большая часть картошки из клети в подполье была пересыпана в мешки и уложена в две выкопанные ямы, которые изнутри выслали соломой.